Г. Дашевский. Небесные явления, по Арату

В 275 г. до н. э. греческий поэт Арат Солийский написал поэму «Явления», которая пользовалась большим успехом в течение нескольких веков. Одним из следствий этой популярности были многочисленные латинские переводы поэмы. Мы публикуем один из них, сделанный в 15 г. н. э. римским полководцем   Цезарем   Германиком.

Астрономия, изложенная гекзаметром, не была чем-то необычным в рамках эллинистической культуры. Напомним, что термин «эллинизм» в социально-политической истории используется для обозначения периода, началом которого были победы Александра Македонского (334— 323 гг. до н. э.), а концом — завоевание римлянами Египта (30 г. до н. э.); в истории же культуры этим словом обозначается эпоха взаимодействия между греческой и другими средиземноморскими культурами. Начало у обоих периодов общее, поскольку завоевание греками Востока как раз и создало условия для этого взаимодействия, конец же культурного периода не может быть определен с достаточной точностью, так как греки, утратив политическое влияние, не потеряли духовного. Об этом пишет Гораций в одном из своих посланий:

Греция,   взятая  в  плен,   победителей диких  пленила,

В Лаций суровый искусства внеся...

Как это иногда бывает, события общественной жизни не вызвали изменений в жизни духовной, но сделали их достаточно явными. Переход от маленьких городов-государств классической Греции к огромным монархиям эллинизма сделал очевидным уже давно начавшееся разделение единой культуры на элитарную и массовую, на отдельные области — научную, философскую и литературную, на разные способы выражения — прозаический и поэтический. Эти три деления, касающиеся потребителей культуры, ее содержания и ее формы, определили ее основные свойства, поскольку воспринимались не только как нечто уже данное, но и как проблема. Решать ее можно было, опираясь на культуру классическую. И эта оглядка на прошлое тоже стала существенной чертой эллинизма.

Стремление связать эти разъединенные части культуры, опираясь на литературную традицию, хорошо видно в поэме Арата. Но прежде чем говорить о ней, скажем несколько слов о ее авторе. Арат родился около 315 г. до н. э. в городе Солы в Киликии. Молодость он провел в Афинах, слушая тамошних философов и, может быть, Зенона — основателя стоической школы. Там он познакомился с Антигоном II Гонатом — будущим царем Македонии, который в 276 г. до н. э. пригласил Арата к своему двору. Приехав туда, он сочинил «Гимн к Пану» (не сохранившийся, как и все произведения Арата, кроме «Явлений») в честь бракосочетания своего покровителя. Возможно, что Арат жил также какое-то время в Сирии, где по поручению царя Сирии Антиоха отредактировал «Илиаду» и «Одиссею». Умер он в Македонии в 239 г. до н. э. И современники, и позднейшие биографы называли Арата «многознающим», «разносторонне образованным»; об этом говорят дошедшие до нас перечни его сочинений, где мы находим поэмы о ядах, о противоядиях, о движении планет и т. д. Поскольку главными его темами были астрономия и медицина, некоторые биографы предполагали, что Арат был врачом или математиком.

Однако самым известным и, очевидно, самым удачным из сочинений Арата была поэма «Явления». В истории ее написания трудно отделить факты от легенд. Известно, что она была написана в Македонии около 275 г. до н. э. По одной версии, Антигон дал Арату книгу Евдокса «Зеркало» и приказал изложить ее стихами, сказав, что в стихах Евдокс будет еще славнее. Другая традиция сообщает, что вместе с Аратом при дворе Антигона жил поэт Никандр Колофонский и что Арат был врачом, а Никандр — астрономом, и Антигон поручил первому написать поэму об астрономии, а второму — о медицине. Не исключено, что каждый сочинил поэму по своей специальности, а потом подписался под произведением другого.

В этих сообщениях выражена существенная черта дидактической поэзии, какой она стала как раз во времена Арата: случайность выбора темы или даже выбор темы самой неподходящей и неожиданной. Действительно, если Гесиод в «Трудах и днях» или Эмпедокл в поэме «О природе» говорили то, что именно они могли и хотели сказать, то с тех пор, как нормальной формой для философского, научного или моралистического содержания стала проза, поэтам, выбравшим такие темы, приходилось перекладывать в стихи сказанное другими. Таким образом, задачи поэта относились почти исключительно к области формы. А раз так, то чем более неожиданный и неподходящий предмет будет выбран, тем заметнее мастерство поэта; но кроме прославления отдельного автора результатом будет и возвеличивание самой поэзии — универсальность ее языка яснее всего на далеких от нее темах. И не случайно центральное место в описании созвездий занимает Конь, выбивший своим копытом Иппокрену — источник поэтического вдохновения.

Поэма «Явления» состоит из трех частей: вступления, как бы краткого гимна, обращенного к Зевсу и проникну того духом стоицизма (ст. 1—18);

Оописания звезд, устройства небесной сферы 1), восходов и заходов созвездий (ст.19—732); описания метеорологических явлений, их примет, предсказаний погоды (ст. 733—1154). Уже в античных изданиях третью часть нередко опускали, и «Явлениями» назывались только первые две части, о которых мы и будем говорить.

Что же сообщается в поэмё Мы можем легко выделить различные слои в тексте, поскольку они и брались из разных источников:

1.  Собственно астрономические сведения: расположение созвездий сначала Северного полушария, затем Южного. Строгого порядка в их перечислении нет, отметим только, что в Северном полушарии движение начинается от Большой и Малой Медведиц и Дракона и в целом идет по часовой стрелке (если иметь в виду глобус, который, возможно, и описывал Арат), в Южном полушарии — от Ориона и против часовой стрелки. Место созвездий указывается по отношению к их соседям и (иногда) по отношению к Большой и Малой Медведицам (в Северном полушарии) и к Ориону (в Южном); устройство небесной сферы, восходы и заходы созвездий.

2.  У каждого созвездия есть имя, и обычно это имя какого-нибудь мифологического персонажа; иногда есть еще специальное мифологическое объяснение того, как данное существо (или предмет) попали на небо (так называемый катастеризм). Таким образом, есть возможность вставлять в поэму мифологические сюжеты или намеки на них. Самая длинная из таких вставок — это рассказ о Деве (ст. 96, ел.); отметим, что отождествление созвездия Девы с богиней справедливости Дике принадлежит Арату. Рассказ о ее восхождении на небо включает миф о веках (в основном взятый из поэмы Гесиода «Труды и дни»), т. е. об ухудшении людей и их жизни. Это мифологизированное морализаторство — одно из проявлений собственно дидактичности, которая выступает в практически полезном, а не в нравоучительном виде, когда речь заходит о тех созвездиях и звездах, которые возвещают наступление жары или бурь и т. п.— тут говорится, что нужно делать моряку и что — земледельцу.

То, что звезды суть знаки определенной погоды, смены времен года, вообще хода времени, подано в обобщенно-философской (стоической) форме: природные явления — это знаки божества. Но это яснее всего в третьей части поэмы, целиком посвященной метеорологии, которая не рассматривается здесь подробнее, так как она не переведена Германиком.

Кроме научного, мифологического, дидактического и философского укажем на еще один слой поэмы, который можно назвать литературно-ассоциативным: разбросанные повсюду отзвуки строк Гомера и Гесиода, использование гомеровского языка, гесиодовского стиля и пр.

Теперь — об источниках поэмы. Для ее научного слоя это были работы Евдокса «Зеркало» и «Явления». Большинство античных комментаторов считало, что Арат ничего не изменил в своем образце; после Гиппарха (в чьем комментарии к Арату только и сохранились отрывки сочинений Евдокса) окончательно было принято, что в астрономии Арат был всего лишь дилетантом. Что касается мифологии, то определенного т кста, которым бы пользовался Арат в «Явлениях», указать нельзя; предпочитает он, скорее всего, Гомера и Гесиода; последний служит ему образцом и в дидактических частях поэмы, тем более что в «Трудах и днях» достаточно сведений о звездах, знание которых необходимо земледельцу. Философия в поэме — от Зенона (355— 263) — основателя стоической школы, у которого Арат, по-видимому, учился. Здесь тоже трудно судить, насколько Арат был самостоятелен, а насколько его слова — изложение чужих мнений.

Разнообразие содержания предопределило читательскую судьбу поэмы. Сначала она была воспринята именно как стихотворное произведение. Сохранились восторженные отклики Каллимаха, знаменитого поэта и критика того времени, его покровителя — египетского царя Птолемея Эвергета и поэта Леонида Тарентского. Внимание к литературным достоинствам «Явлений» было вызвано еще и тем, что Арат был не первым, кто написал стихотворное переложение сочинения Евдокса: Птолемей в своей эпиграмме и биографы Арата упоминают Гегесианакта, Ласа, Гермиппа и многих других, произведения которых до нас не дошли. Всеми было признано, что Арат победил в этом соревновании. Затем к поэме обратились философы, и она, будучи написана при самом возникновении стоической школы, приобрела характер чуть ли не канонического сочинения. Но когда учение стоиков восприняло чужую еще основателям школы и самому Арату астрологию как часть теории о «всемирной симпатии» (т. е. о взаимодействии между всеми частями мира), вступление к поэме и ее третья часть подверглись идеологической и, следовательно, жестокой цензуре: «Прогнозы» были отделены от остального текста, по­скольку деятельность божества, дававшего людям знаки, не совпадала с естественными законами, не оставляя возможности для далеких связей между расположением звезд и человеческими судьбами; а вступление, в котором в общем виде излагалась раннестоическая теория знаков божества, стало заменяться другими: посвящением Антигону, обращением к неизвестному нам Анклиду и пр. Как написал один из толкователей поэмы: «...(она) была изменена множеством людей... Каждый исправлял ее, как хотел» (Схолии к Арату, Maass, с. 80). Но и в таком урезанном виде она продолжала интересовать философов. Затем наступил черед астрономов. Как к произведению классическому, они отнеслись к поэме всерьез, комментировали и обсуждали ее. До нас дошли фрагменты комментария родосского астронома Аттала (II в. до н. э.), считавшего, что Арат даже улучшил и исправил Евдокса. Но такое отношение продолжалось только до появления комментария Гиппарха, в начале которого сказано: «Видя, что в большей части вещей, весьма важных, Арат расходится с явлениями и с тем, что есть на самом деле, и что Аттал, как и почти все остальные, разделяет его мнения, я решил... для общей пользы письменно указать, что мне кажется ошибочным». После того как Гиппарх доказал, что Арат  все содержание поэмы заимствовал у Евдокса и что и у Евдокса, и у Арата много ошибок, поэма опять вернулась в руки философов и грамматиков.

Мимо нее не прошел и Рим, усердно воспринимавший греческую культуру. Ее перевел латинский поэт - элегик Варрон Атацинский (но, как и его элегии, перевод Арата до нас не дошел), ее перевел и Цицерон — сохранилось около 500 строк, довольно скучных и точных. И вот, несмотря на существование уже по меньшей мере двух латинских переводов, за нее берется Цезарь Германик.

Германик родился в 15 г. до н. э. Его отцом был Друз, популярный полководец, прославившийся своими походами против германцев; в 4 г. н. э. по приказанию императора Августа его усыновил Тиберий. После смерти Августа Тиберий становится императором, но он нелюбим народом и, главное, войсками; расположенные в Паннонии и Германии легионы восстают, требуя улучшения своего положения; прибывшему усмирять их Германику солдаты предлагают стать императором, но он отказывается, считая это вероломством по отношению к Тиберию — своему приемному отцу и отцу отечества, и обращает междоусобные страсти в патриотические, призывая к походу против германских пле­мен. Во время этого похода Германик и написал свою поэму. Поход этот не был особенно удачным, но в 17 г. Германик получил триумф в Риме, после чего ему было предо­ставлено управление восточными провинциями Рима. Германик умер в Сирии в 19 г. в уверенности, что отравлен сирийским наместником Гнеем Пизоном. Некоторые считали, что он был убит по наущению Тиберия, боявшегося его популярности. Честный, кроткий и нечестолюбивый, Германик был отцом Калигулы и дедом Нерона.

Поэма Германика была написана после 14 г. н. э., поскольку в ней упоминается смерть Августа. С современной точки зрения ее нельзя назвать переводом: автор написал свое вступление, посвященное Августу или Тиберию (подробнее см. примечания); он заменил метеорологическую часть (третью) астрологической (сохранилось лишь несколько фрагментов); во вторую часть он внес многочисленные изменения и дополнения как научного, так и мифологиче­ского характера.

Научные исправления сделаны Германиком по Гиппарху. К мифологическим вставкам добавлены варианты (см., например, ст. 157—162).

Написана эта поэма на исходе золотого века римской поэзии, и поэтому, хотя Германик и был дилетантом, язык его легок, а стих звучен. К тому времени в Риме были созданы такие замечательные произведения дидактического жанра, как трактат «О природе вещей» Лукреция, «Георгики» Вергилия, пародийная поэма Овидия «Наука любви». И перевод Германика действительно удался и стал, пожалуй, самой популярной книгой по астрономии, несмотря на появление в IV в. н. э. нового перевода, сделанного Авиеном, и оригинальных сочинений на латинском языке Манилия и Гигина (не говоря уже о подстрочном прозаическом переложении Арата на латынь в VII в.). Именно поэтому для перевода на русский язык нами был выбран перевод Германика. Добавим также, что если поэма Арата по своим качествам и по читательской судьбе принадлежит скорее истории литературы, чем астрономии, то поэму Германика воспринимали как учебник астрономии, о чем говорят и дошедшие до нас рукописи: они снабжены схолиями (примечаниями), касающимися и астрономии, и мифологических сюжетов, и иллюстрациями с изображениями созвездий. Так, например, в Базельской рукописи IX в.— 36 рисунков пером, изображающих созвездия и устройство планисферы; в Мадридской рукописи XII в.— 43 цветные иллюстрации, где кроме созвездий изображены еще Солнце, Луна, планеты и Зевс — олицетворение самого неба — на орле.

В печатном виде перевод Германика появился раньше, чем оригинал Арата. Первое издание латинского текста «Явлений» Германика с добавлением фрагментов перевода Цицерона и позднего переложения Авиена вышло в Венеции в 1488 г. Там же в 1499 г. вместе с латинским текстом Германика и фрагментом Цицерона впервые публикуется греческий оригинал Арата. С начала XVI в. один за другим следуют многочисленные переиздания «Явлений» в Базеле, Париже, Лионе, Женеве, Кёльне, Флоренции, Гейдельберге и других центрах книгопечатания. «Явления», бесспорно, принадлежат к числу наиболее известных астрономических произведений позднего Средневековья и Возрождения.

Поэма Германика переводится на русский язык второй раз. В 1908—1910 гг. в журнале «Гермес» был опубликован перевод, сделанный В. Фохтом. Новый перевод был предпринят, поскольку фохтовский в наше время уже устарел и опубликован в весьма малодоступном издании. Публикуемый перевод был сделан в семинаре отделения классической филологии филологического факультета МГУ, руководимом доц. Н. А. Федоровым (филологический факультет МГУ) и доктором физико-математических наук П. В. Щегловым (ГАИШ МГУ). В работе семинара участвовали Т. Бахткжова, Н. Боданская, М. Бройтман, О. Вартазарян, Е. Иванова, О. Литвинова, Н. Подземская, Д. Афиногенов, Г. Дашевский, А. Россиус, А. Солопов.

Перевод выполнен по изданию Germanici Aratea/Ed. A. Breysig.— Lpz., 1899.








 



   
© 1995-2016, ARGO: любое использвание текстовых, аудио-, фото- и
видеоматериалов www.argo-school.ru возможно только после достигнутой
договоренности с руководством ARGO.