Фома Аквинский. О смешении элементов






 
Предлагаем  вниманию читателя небольшой трактат Фомы Аквинского  "О смешении качеств".   Перед нами - одна из ранних философских версий европейского оформления базовых категорий  предсказательной астрологии. Суть того, что у Фомы Аквинского облечено в такие, казалось бы, абстрактные философские категории, как "сущее", "сущность" ("эссенция") или "акциденция" представляется умозрительной абстракцией до тех пор, пока читатель далёк от знакомства с техниками эллинистической, арабской, средневековой или ренессансной астрологии. Именно в древней астрологии, химии, медицине употребляемые Фомой Аквинским в публикуемом отрывке абстрактные философские категории обретают статус рабочих терминов, которые связаны с процедурами измерения.

Изучение древних астрологических техник показывает, что современная гипотеза о связи древней астрологии с символизмом как способом вынесения астрологических суждений не выдерживает критики и не подтверждается историческими фактами. Древние астрологических процедуры, направленные на предсказание,  опирались не на элементы симпатической магии или метафорические возможности семантики мифологем, а на измерение изменения качеств всего, что движется и изменяется в "подлунном мире". К качественным характеристикам "вещей", измеряемых и древней медициной, и древней астрологией относились изменения всего двух позиций - температуры и влажности. Древними астрологами и врачами сравнивались стартовые качественные значения "вещи" или живого существа (в том числе и человека) с качественными значениями той же "вещи" или того же человека в избранный период времени. Если изменения качеств были значительными, астролог выносил суждение о переменах в натуре "вещи" или в натуре/темпераменте человека. Поскольку Фома Аквинский был осведомлён об астрологической предметности основных философских категорий,  его представления о том, каким образом и почему смешиваются качества любого сущего объекта,  могут быть полезны и историку астрологии, и всем тем, кто до сих пор изучает астрологию как практическую дисциплину.

В предлагаемом отрывке содержится не только одна из средневековых и наиболее авторитетных версий философской квинтэссенции астрологических техник, но и парадокс: порицаемая "Катехизисом" астрология есть ни что иное, как практическая сторона космогонии Платона и метафизики Аристотеля - тех, чьи диалоги и разногласия вплоть до наших дней продолжает вести западно-европейская культура.


Ирина Вичайте




О смешении элементов.


1. Многие сомневаются относительно способа существования элементов в смешанном теле (соединении).

2. Некоторые полагают, что субстанциальные формы элементов сохраняются, тогда как активные и пассивные* качества элементов**, изменяясь, некоторым образом переходят в промежуточное состояние(1) ; ибо если бы формы не продолжали существовать, то, по-видимому, имело бы место уничтожение элементов, а не их смешение (соединение).

* "Активным" качеством в древней астрологии и медицине считалось согревание (сокращенно - "жар", "тепло"), а "пассивным" - охлаждение (сокращенно - "холод"). (здесь и далее звёздочкой отмечены комментарии Ирины Вичайте).


** "Элементы" или "стихии" в астрологии образуются устойчивым сочетанием активных и пассивных качеств:

"согревание" + "увлажнение" = "воздух", чьими качественными аналогами рассматривались, например, такие "сущности": сангвинический темперамент, весна, молодость, утро и т.д.

"согревание" + или => "высушивание" = "огонь", чьими качественными аналогами рассматривались самые разные "сущности": холерический темперамент человека, пик активных жизненных сил, лето, полдень или, например, дейсвие на организм человека перца и т.д

"охлаждение" + "высыхание" = "земля", чьими качественными аналогами рассматривались, например, такие "сущности": меланхолический темперамент, осень, поздний вечер, старение и т.д.

"охлаждение" + "увлажнение" или "охлаждение" => "увлажнение" = "вода", чьими качественными аналогами рассматривались, например, такие "сущности": флегматический темперамент, зима, поздняя ночь и т.д. 

3. Напротив, если бы субстанциальная форма смешанного тела была по отношению к материи актом, которому не предпосланы формы простых тел, тогда простые тела утратили бы природу элементов; ибо элемент есть то, из чего нечто составлено прежде всего, что присутствует в нем и является по своему виду неделимым* (2) ; ведь если удалить субстанциальные формы [элементов], смешанное тело не будет образовано из простых тел таким образом, чтобы они сохранялись в нем.

* Например, доминирующие характеристики сезонов или темпераментов человека

Но невозможно, [чтобы формы элементов сохранялись при наличии субстанциальной формы смешанного тела]. Ведь одна и та же материя не может усвоить формы различных элементов*, и если субстанциальные формы элементов сохраняются в смешанном теле, то они должны быть в разных частях материи. Но материя не может иметь разные части, если в материи не примысливается количество; ведь если устранить количество, субстанция остается неделимой, как это ясно показано в первой книге "Физики" (3).

* Например, человек не может быть в равной степени холериком и сангвиником, зима не может быть летом - какой-то элемент всегда доминирует

Физическое тело составлено из материи, которая является носителем количества*, и субстанциальной формы, присоединяющейся к ней. Поэтому различные части материи, которые являются носителями форм [различных] элементов, по существу представляют собой несколько тел. Однако невозможно, чтобы [в смешанном теле] одновременно присутствовали многие тела. Тогда в каждой части смеси не будут находиться все четыре элемента**, и следовательно, будет не истинная смесь, а только кажущаяся, как в случае, когда тела, не воспринимаемые ввиду своей малости, собраны вместе (4).

* Переводя на язык, которым пользуется древняя астрология или медицина: мы можем с помощью инструментов астрологии количественно измерять те качества, сочетания которых составляют позволяют распознавать "элементарную" характеристику (характеризовать "вещи" или "сущности" как аналогичные тем или иным элементам)

** Четыре элемента - "воздух", "огонь", "земля", "вода", не могут находиться вместе, потому что каждый из них состоит из пары противоположных качеств ("жар-холод", "сухость-влага"), которые уничтожат друг друга => если "сущность" или "вещь" имеет место быть, то в её составе не могут быть представлены все качества одновременно.



4. Далее, всякая субстанциальная форма предполагает особое предрасположение (dispositio) в материи, без которого она не может существовать; поэтому изменение предшествует возникновению и уничтожению*. Но предрасположение, требуемое формой огня, и то, которое требуется формой воды, не могут находиться в одной и той же материи, поскольку именно в отношении таких предрасположений огонь и вода противоположны. Действительно, противоположности не могут присутствовать в одном и том же. Поэтому невозможно, чтобы в одной и той же части смешанного тела были субстанциальные формы огня и воды. Если же возникло смешанное тело, а субстанциальные формы элементов при этом сохраняются, то значит, это не истинная смесь (vera mixtio - соединение), а только кажущаяся, как если бы части, неразличимые вследствие своей малости, были помещены вблизи друг друга*.

* Изменение качеств приводит к доминированию иных качеств, следовательно, к изменению "сущности" - астрология эти изменения фиксирует и распознаёт как те или иные события (предсказания в древней астрологии опираются на фиксирование изменения качеств) 

** Для сравнения см. версию об изменении (новом смешении качеств) у Абу-Юсуф Якуб бну-Исхак аль-Кинди. Объяснение ближайшей действующей причины возникновения и уничтожения

5. Некоторые люди, желая избежать обоих аргументов, впадают в большие затруднения*.

* Например, будут вынуждены назвать юность старостью (обнаружить подобие между противоположными "сущностями")

6. Ведь чтобы отличить смешение элементов от их уничтожения, они говорят, что субстанциальные формы элементов действительно как-то сохраняются в смеси (соединении). Но чтобы не быть вынужденными допустить, что это - кажущаяся смесь (mixtio ad sensum), а именно истинная (mixtio secundum veritatem), они утверждают, что формы элементов не сохраняются в соединении в своей целости, но переходят в некоторое промежуточное [состояние]; ведь они говорят, что формы элементов допускают большую и меньшую степень и относятся одна к другой как противоположности. А так как это явно противоречит общепринятому мнению и словам Философа, который говорит в "Категориях" (5) , что субстанция не имеет противоположного и что она не допускает большей и меньшей степени, то эти люди заходят еще дальше и говорят, что формы элементов наименее совершенны изо всего, как ближайшие к первоматерии; следовательно, формы элементов находятся посередине между субстанциальной и акцидентальной формами. Таким образом, коль скоро они близки к природе акцидентальных форм, они могут допускать большую и меньшую степень(6) .

7. Однако это положение невероятно по многим причинам.

8. Во-первых, поскольку это вообще невозможно - быть чем-то средним между субстанцией и акциденцией*, ибо тогда было бы среднее между утверждением и отрицанием. Ведь природа акциденции в том, что она находится в субъекте, а природа субстанции в том, что она не находится в субъекте. Субстанциальные же формы суть в материи, а не в субъекте: ведь субъект есть нечто индивидуальное (hoc aliquid). Субстанциальная форма есть то, что создает нечто индивидуальное, а не предполагает его.

* Прокомментировать данный и последующие повороты мысли Фомы Аквинского с помощью астрологии представляется возможным только при условии знания астрологических или медицинских техник древности (речь о техниках определеня качественных характеристик "сущности" и описания динамики изменения качеств с течением времени). 

9. Подобным образом, нелепо говорить, что существует нечто промежуточное между вещами, не принадлежащими к одному и тому же роду; ведь промежуточное и противолежащие края, [для которых оно является промежуточным], должны принадлежать к одному и тому же роду, как доказывается в десятой книге "Метафизики"7 . Поэтому не может быть среднего между субстанцией и акциденцией.

10. Далее, для субстанциальных форм элементов невозможно допускать большую и меньшую степень. Ведь всякая форма, которая допускает большую и меньшую степень, акцидентально делима, поскольку субъект может участвовать в ней в большей или меньшей степени. В отношении того, что делимо существенно (per se) или акцидентально, бывает непрерывное движение, как это явствует из шестой книги "Физики". Например, в отношении количества и места, которые существенным образом (per se) делимы, бывает перемещение, а также рост и убыль; а в отношении качеств, наподобие теплого или белого, допускающих большую и меньшую степень, - [качественное] изменение. Таким образом, если формы элементов допускают большую и меньшую степень, возникновение и уничтожение элементов будет непрерывным движением. Но это невозможно. Ведь непрерывное движение существует только для трех родов, а именно количества, качества и места, как доказано в пятой книге "Физики" (8) .

11. Далее, всякое различие в субстанциальной форме приводит к изменению вида. Однако в том, что допускает большую и меньшую степень, то, что больше, отличается от того, что меньше, и в известном смысле противоположно ему, как в случае более и менее белого. Тогда, если бы форма огня допускала большую и меньшую степень, созданное в случае большей степени и созданное в случае меньшей степени отличалось бы по виду, и это была бы не одна и та же форма, но разные. Об этом и Философ говорит в восьмой книге "Метафизики", а именно, что как в числах вид изменяется благодаря прибавлению или вычитанию (9) , так же обстоит дело и с субстанциями.

12. Надлежит, следовательно, найти другое объяснение, посредством которого может быть удостоверено, что смесь является истинной и что при этом элементы не разрушаются полностью, но некоторым образом сохраняются в смешанном теле.

13. Будем считать, что активные и пассивные качества элементов противоположны друг другу и допускают большую и меньшую степень. Из этих противоположных качеств, допускающих большую и меньшую степень, может быть образовано промежуточное качество, которое причастно природе каждого из крайних; таковы, например, серое, лежащее между белым и черным, и теплое, лежащее между горячим и холодным. Таким образом, когда совершенства элементарных качеств ослабевают, из них образуется некоторого рода промежуточное качество, характеристическое качество смешанного тела, которое различно в разных соединениях согласно различным пропорциям составляющих; это-то качество и есть особое предрасположение к форме смешанного тела (соединения), тогда как элементарное качество - предрасположение к форме простого тела (элемента). Поэтому, подобно тому как крайности находятся в промежуточном, которое участвует в природе обеих, так и качества элементов находятся в качестве, характеристическом для смеси. Качество простого тела отлично от самой субстанциальной формы, но действует благодаря способности (in virtute) субстанциальной формы, - иначе только тепло нагревало бы. Однако субстанциальная форма своим действием не переводится в актуальное состояние: ведь ничто не действует так, чтобы его действие выходило за пределы определенного его видом.

14. Вот таким образом способности (virtutes) субстанциальных форм простых тел сохраняются в телах смешанных. Поэтому формы элементов присутствуют в соединениях не актуально, но виртуально; это именно и говорит Философ в первой книге "О возникновении и уничтожении": "Элементы не сохраняются актуально в смеси (соединении), как тело или белый цвет, но и не уничтожаются ни один из них, ни они оба; ибо сохраняется их способность (virtus)" (10) .


Примечания

1 Подобного рода концепции придерживался Авиценна, который в своем комментарии на "Физику" (глава 10 книги 1) Аристотеля (лат. пер. под названием Sufficientia), а также в комментарии на его трактат "О возникновении и уничтожении" (кн. 1) доказывал, что субстанциальные или сущностные формы соединяющихся элементов сохраняются в смеси неизменными, и только качества элементов изменяются и ослабляются. Противоположные качества сочетаются в complexio, или промежуточном качестве. ["Complexio - это качество, которое получается в результате взаимодействия и взаимного претерпевания четырех противоположных первичных качеств, присущих элементам. Перемешаны мельчайшие частицы этих элементов, так что каждый находится в наитеснейшей связи с другими. Их противоположные способности либо подавляют [противника], либо подавляются, пока не будет достигнуто качество, однородное для всего целого; это и есть суммарное качество (complexio)" (Canon, I, 1, 3, 1; цит. по: A Source Book in Medieval Science, ed. by E.Grant. Cambrigde, 1974. P. 717). Приведем для сравнения русский перевод этого отрывка: "Натура есть качество, возникающее от взаимодействия противоположных качеств, когда они останавливаются у некоего предела. Эти качества существуют в малых частицах элементов для того, чтобы наибольшее количество каждого элемента вошла в соприкосновение с наибольшим количеством другого. Когда они воздействуют своими силами друг на друга, из совокупности их возникает качество, сходное с ними всеми, т.е. натура" (Абу Али Ибн Сина (Авиценна). Канон врачебной науки. Книга I. Ташкент, 1954. С. 11)]. Новые суммарные или промежуточные качества не производят новой субстанциальной формы в новообразованном соединении. Они подготавливают материю смешанного тела к получению новой субстанциальной формы, которая сообщается непосредственно "подателем форм" (dator formarum) - Деятельным Умом (Интеллектом). Эта новая субстанциальная форма просто добавляется к четырем субстанциальным формам элементов, которые уже имеются в смеси. Свойства или акциденции смешанного тела в конце концов определяются этой новой субстанциальной формой.

2 Ср. Аристотель. Метафизика, V, 3; 1014 а 26-27; "Элементом называется первооснова вещи, из которой она слагается и которая по виду неделима на другие виды" (Аристотель. Соч.: В 4 т. Т. 1. М., 1975. С. 148).

3 Аристотель. Физика, I, 2; 185 b 2-4. "Если сущее будет и сущностью [субстанцией], и количеством, сущих будет два, а не одно; если же оно будет только сущностью [субстанцией], то оно не может быть бесконечным и вообще не будет иметь величины, иначе оно окажется каким-то количеством" (Аристотель. Указ. соч. Т. 3. М., 1981. С. 63).

4 В данном случае каждый элемент - а смесь составляют четыре элемента - будет полностью сохранять свою самотождественность и представлять собой совершенно обособленную от других трех элементов часть смеси. Таким образом, смесь будет состоять из четырех элементов, никоим образом не соединившихся друг с другом. Значит, это не есть истинная смесь или соединение.

5 Аристотель. Категории, 5; 3b 24: "Сущностям свойственно и то, что им ничего не противоположно" (Аристотель. Указ. соч. Т. 2. М., 1978. С. 59); 3b 34; "Сущность ... не допускает большей и меньшей степени" (Там же. С. 60).

6 Аргумент, кратко изложенный в данном параграфе, был выдвинут Аверроэсом (De caelo, III, comm. 67). По его мнению, интенсивность и качеств (акциденций), и субстанциальных форм составных элементов снижается в соединении. А ослабленные формы смешиваются и составляют новую "форму смешанного тела" (forma mixti). Чтобы это не входило в противоречие с аристотелевской концепцией неизменности субстанциальных или сущностных форм, Аверроэс утверждал, что формы элементов не являются в действительности субстанциальными формами, а занимают среднее положение между субстанцией и акциденцией и потому могут испытывать усиление (интенсификацию) и ослабление.

7 Аристотель. Метафизика, 10, 7; 1057 a 20: "Все промежуточное принадлежит к тому же самому роду, что и то, промежуточное чего оно есть" (Аристотель. Указ. соч. Т. 1. М., 1975. С. 266).

8 Аристотель. Физика, V, 1; 225 b 9: "Необходимо должны существовать три [типа] движения: [движение] качества, количества и в отношении места" (Аристотель. Указ. соч. Т. 3. М., 1981. С. 163).

9 Обосновывая, почему "определение есть некоторого рода число", Аристотель, в частности, говорит: "И так же как если от числа отнять или к нему прибавить что-то из того, из чего оно состоит, оно уже не будет тем же числом, хотя бы была отнята или прибавлена даже самая малая величина, точно так же определение и суть бытия вещи не будут теми же самыми, если что-нибудь будет отнято или прибавлено" (Аристотель. Метафизика, VIII, 3; 1043 b 35-1044 a 2; Аристотель. Указ. соч. Т. 1. М., 1975. С. 228).

10 Аристотель. О возникновении и уничтожении, I, 10, 327 b 24-31: "Смешиваемые вещи не остаются в действительности так, как тело и белый цвет, но и не уничтожаются ни одна их них, ни обе, потому что сохраняется их сила [действовать]" (Аристотель. Указ. соч. Т. 3. М., 1981. С. 414).










О философии Фомы Аквинского.


Фома понимает божественные творения (effecti) как обладающие наличным бытием индивидуальные сущности (субстанции), обозначаемые специальным термином supposita ("подлежащие"). Об акте существования допустимо говорить лишь применительно к тому, что обладает существованием, т. е. наличествует в своем собственном существовании.

Таким образом, существованием (бытием) обладают только субстанции со своими акцидентальными свойствами (акциденциями), принадлежащими им, и своими действованиями (operationes). То, что осуществляет акт существования (бытия) в некоторой сущности (essentia), есть субъект (subjectum), или субстанция этой сущности. Сущность — это то, чтó есть та или иная вещь; "подлежащее", или suppositum, — это то, что существует и действует: "действованием обладает suppositum и индивидуальное. Поэтому действование… предполагает субъект, который действует" (Sum. Theol. III, 7, 13). Выражение "то, что существует" (и действует) приложимо лишь к субстанции, или "подлежащему".

В сложных субстанциях "подлежащим" является сама эта субстанция (например, в человеке suppositum — это весь человек), так как понятие части несовместимо с понятием "подлежащего". "Поэтому рука или нога не может называться подлежащим (hypostasis)… — равно как и душа, поскольку она есть лишь часть человеческого существа" (Sum. Theol. I, 75, 4). Таким образом, познающий человек представляет собою сложную (составную) субстанцию, и, если соблюдать терминологическую строгость, не следует говорить, что "знают" чувства или "знает" интеллект, так как знанием обладает человек, использующий обе эти способности. Человеческая душа соединена с телом прежде всего для того, чтобы человек обладал сущностной полнотой. Но человек, выступающий в качестве субъекта познания, нуждается также и в теле, чтобы достигать знания при посредстве своих органов чувств. Человеческий индивид общается с внешним миром прежде всего посредством органов чувств, которые воспринимают реальность, внешнюю по отношению к человеку. А поскольку человеческая душа одушевляет тело, она пребывает на том же уровне, что и внешние материальные формы, и может вступать в общение с ними. Эти материальные объекты оказывают влияние на сложную субстанцию. Посредством чувств человек получает "материю" (содержание) интеллекта, который воздействует на эту материю, чтобы в акте абстрагирования выработать свои "понятия". Абстрактные понятия извлекаются из чувственных данных умом и служат человеку тем средством, с помощью которого познающий субъект постигает сущность вещей ("чтó есть та или иная вещь"). Благодаря понятиям "человеческий интеллект, хотя он и не обладает знанием индивидуальных субстанций как таковых, обладает правильным знанием вещей, так как он познает их через их сущности" (De veritate II, 4). Философия пытается постигнуть те характеристики сущностей вещей, которые лежат за пределами чисто чувственного восприятия. Интеллект своей собственной силой извлекает из чувственного опыта эти сущности.

Это действие интеллекта Аристотель называл "простым созерцанием неделимых сущностей", или "простым восприятием" (т.е. актом интеллектуальной интуиции, направленной на постижение отвлеченных принципов и начал). Для Фомы же процесс познания завершается лишь в акте суждения, которое связывает сущности с существованием, т.е. с миром субстанций ("подлежащих").

Основная функция суждения — это утверждение существования (бытия). Первый акт, акт "простого постижения", подчинен второму акту, акту суждения, в котором завершается познание. Истина принадлежит к компетенции суждения и связана прежде всего с актом существования, а не с сущностью; иными словами, "истина следует за существованием вещи" (De veritate I, 1).

Для Фомы подлинным объектом интеллектуального познания выступает бытие, однако интеллект по-разному подходит к этому объекту в актах простого восприятия и суждения. В первом случае интеллект постигает выражение бытия в его умопостигаемом основании, сущности, во втором — в самом акте бытия, т.е. в существовании. Существование каждой субстанции связано с нею более тесно, чем ее умопостигаемость. Существование есть конечный акт самого бытия и в силу этого — конечный акт "бытия умопостигаемым": "первое, что постигается интеллектом, — это бытие, так как все познаваемо лишь постольку, поскольку оно действительно существует (est in actu)" (Sum. Theol. I, 5,2). Для того чтобы постигнуть реальность во всей ее полноте и целостности, мы должны прежде всего постигнуть бытие как совпадение сущности и существования.

В рамках нашего опыта нет никакого реального бытия, которое не было бы актуально существующей сущностью и сущим, постигаемым через его сущность. Так что все сущее характеризуется определенным соотношением между тем, что есть, и актом, в котором оно существует. Различиями в отношении к акту существования обусловлена градация, присущая самому понятию бытия, которое оказывается множественным: в актах предикации все тождеименные (тавтологические) имена сводятся к одному, первому нетождеименному (аналогическому) имени, которое есть "бытие (ens)" (Sum. Theol. I, 13, 5). Исходя из того, что акт существования ограничен сущностью, которая отлична от него, мы вынуждены сделать вывод о реальности некой причины, которая сама по себе есть свой собственный акт существования: "все вещи, различающиеся между собою по степени причастности бытию, делающей их более или менее совершенными, имеют своей причиной единое первое бытие (causare ab uno primo ente), которое обладает бытием в наиболее совершенной степени… из того, что всякая вещь есть бытие (ens) по причастности, вытекает, что она причинно обусловлена. Следовательно, такого рода бытие (ens) не может быть (esse) без того, чтобы быть причинно обусловленным… Но поскольку причинная обусловленность не соответствует смыслу понятия простого бытия, то, стало быть, существует бытие (ens), которое причинно не обусловлено" (Sum. Theol. I, 44, 1). Всякая тварная сущность реально отделена от акта своего существования, как потенция реально отделена от акта, в котором она актуализуется, ведь если бы это было ее собственное существование, то это было бы само Бытие, а не тварное бытие.

Согласно Фоме, единственное возможное объяснение наличия подобных тварных субстанций заключается в том, что их существование было даровано им по свободному волеизъявлению, "Тем, Который есть", т. е. чистым Бытием, или Бытием как таковым. Именно эта идея творения резко отделяет христианскую философскую традицию от языческой (греческой), так как в классической греческой философии космос мыслился несотворенным и вечным. Наивысшую степень актуальности выражает "чистый акт бытия (существования)", принципиальное отличие которого от всех прочих актуализаций бытия составляет его "чистота", или "абсолютность". За первым бытием, в порядке иерархического убывания, следуют субстанции, различающиеся между собою в отношении своего актуального существования в силу того, что они суть "экзистенции" тех или иных конкретных субстанций, в различной степени причастные бытию. Первое действие Творца — это самый акт бытия, а все последующие творения предполагают этот акт и основаны на нем. Творец сообщает свое бытие творениям посредством уподобляющего приобщения. Будучи милосердным и премудрым, Создатель наделяет создания, которые Он вызывает к существованию, всем, что потребно для осуществления их сущностей, и всем, что необходимо для того, чтобы они исполнили свое предназначение. Акт бытия переходит в активность тварных существ точно так же, как высшее Благо активизирует и привлекает к себе всю совокупность творений, составляющих универсум. Благо диффузивно и коммуникативно по своей сущности (bonum est diffusivum seu communicativum sui esse), т. е. оно, в силу своей сущности, распространяет свое влияние и делает другое причастным себе, поэтому оно есть одновременно и цель (causa finalis), которой подчинено все сущее, и "содетельная" причина (causa efficiens). Эта способность или сущностное свойство блага сообщать себя другому подразумевается самим понятием блага. Именно в силу своей абсолютной благости Бог сообщил свою благость творениям таким образом, что одна тварная субстанция может сообщать другой то, что она получила (Cont. gent. III, 69).

В 13 в. теологи, развивавшие августиновскую традицию, были склонны недооценивать или преуменьшать величие творения и естественного порядка вещей, чтобы тем самым лишь подчеркнуть славу Творца. По-видимому, они опасались, что, если они припишут производящую силу тварным причинам, творения окажутся слишком независимыми от Творца и недосягаемыми для Божественного всемогущества. Для Фомы же, наоборот, преуменьшение совершенства творения означало преуменьшение совершенства Божественного могущества. Кроме того, такая позиция, с его точки зрения, вступала в противоречие с понятием Божественной премудрости, так как бессмысленно было бы творить бессильные и бездействующие причины. "Это унижает порядок мироздания, сплоченный упорядоченностью и причинными связями, тогда как в действительности Первая Причина, от избытка своей собственной благости, сообщает другим вещам не только возможность быть, но и возможность быть причинами" (De veritate XI, 1).

Если рассматривать эти утверждения с исторической точки зрения, мы увидим, что они были сформулированы и заострены в ходе ожесточенной полемики. Для самого Фомы они были глубоко укоренены в его метафизике бытия. Благость совпадает с бытием, и поэтому самому бытию присуще распространяться и выходить за свои пределы, чтобы сообщить другому свое собственное совершенство.

Уже в ранних сочинениях Фома обращает внимание на нелепость допущения, будто Бог сотворил человека лишенным способности постигать естественные истины без особой божественной помощи (в августинизме — "иллюминации", просвещающего озарения). В противовес Авиценне и "иллюминационистам"-августинианцам Фома утверждал, что человек постигает то, чего он не знает, светом своего собственного интеллекта и интуитивно постигнутых им принципов, начальных и наиболее общих понятий, которые служат "орудиями" для интеллекта, подобно инструментам, которыми пользуется строитель. Достоверность знания обеспечивается достоверностью знания первых принципов. Умозаключения же признаются истинными, если они сводимы к этим принципам.

В этом смысле "философия основана на истинах, выявляемых светом естественного разума. Вместе с тем Бог наделяет нашу природу своими сверхъестественными дарами (дарами благодати), но делает это таким образом, что эти дары не разрушают природу, а приводят ее к совершенству. Поэтому свет веры не затмевает врожденного нам естественного света разума. А стало быть, истины философии не могут противоречить истинам веры. В противном случае либо те, либо другие были бы ложны, а поскольку Бог есть творец и нашей природы, и нашей веры, то он был бы и творцом лжи в нас, а это невозможно" (De Trinitate II, 3).

Вера не противоречит разуму, но есть один из видов познания. Она всецело основана на божественном Откровении, чем и обусловлена ее непогрешимая достоверность. Акт вероизъявления — это акт приятия богооткровенной истины на том основании, что она возвещена Богом. Такое согласие со стороны человека, обладающего верой, непоколебимо, однако ему предшествует акт выбора, который осуществляется свободной волей, побуждаемой к этому благодатью. С другой стороны, то, что постигается интеллектуальной интуицией, — например, начальные принципы познания, — обладает естественной убедительностью, и познающий человек не выбирает, соглашаться ли ему с ними или не соглашаться. Поэтому знание (философское и научное) и вера должны различаться между собою и по субъекту, и по объекту. Очевидно, что Фома ставит веру выше разума: он никогда не упускает случая подчеркнуть трансцендентную природу и несравненную высоту слова Божьего. Однако этим он вовсе не принижает разум. И хотя сверхъестественное он ставит неизмеримо выше естественного, это не означает, что он принижает естественное. Согласно Фоме, существует лишь один правильный метод познания, подразумевающий рассмотрение философских проблем с точки зрения философии, а теологических — с точки зрения теологии. Может показаться, что этот метод заключает в себе противоречие, однако для Фомы и вера и философия срастаются в органическое целое, так как и то и другое проистекает из одного и того же божественного источника.

Учение Фомы явилось попыткой обновить христианскую мысль в свете метафизики и теологии, систематизированной на основе принципов аристотелизма. Вместе с тем Фома переосмыслил аристотелевское учение, исправив в нем то, что считал необходимым. Быть может, самым существенным вкладом Фомы в развитие аристотелизма явилось то, что он распространил аристотелевское учение об акте и потенции на отношения между сущностью и актом существования, в котором актуализируется сущность. Фома утверждал, что вовсе не на Аристотеля, а на христианское откровение опирается учение о том, что акт бытия есть "акт всякого акта и совершенство всякого совершенства" (De potentia Dei VII, 2), глубочайшее основание реальности и наивысший атрибут божественности: "Аз есмь сущий" (или: "Я есть Тот, Кто есть", см. Исх 3:13-14). Он считал, что именно акт бытия составляет основу и определяет природу умопостигаемого порядка реальности. Конечно, влияние философии Аристотеля на Фому не следует недооценивать. Достаточно обратиться к чтению богословских сочинений Фомы, чтобы убедиться в том, как высоко он ставит труды этого философа. Вместе с тем именно в комментариях Фомы к Аристотелю мы читаем, что "изучение философии служит не для того, чтобы узнать, что думали люди, а для того, чтобы постигнуть истину" (De coelo I, 22).

Сам Фома всегда стремился самым тщательным образом рассмотреть все возражения, выдвигаемые философами, "так как никто не может вынести суждение по какому-либо поводу, не выслушав доводов обеих сторон, так что тот, кто прислушивается к философии, вправе с большим основанием вынести окончательное суждение, коль скоро он прислушивается к аргументам обеих сторон" (In Metaph. III). Ни в коем случае не ставя под сомнение авторитет Августина, Фома спорил с его последователями, убеждая их в необходимости отказаться от платонизма. Чтобы сделать учение Аристотеля приемлемым для Церкви, Фома комментировал его сочинения, переосмысливая многие моменты его учения.

У Аквината были замечательные комментаторы, например Каетан (1470-1534) или Иоанн св. Фомы (1589-1644), однако только в 20 в., с появлением исследований таких ученых, как Э.Жильсон, Ж.Маритен и Р.Хатчинс, удалось уловить самый дух его философии во всей его оригинальности и жизненной мощи.





Для сравнения:


Абу-Юсуф Якуб бну-Исхак аль-Кинди. Объяснение ближайшей действующей причины возникновения и уничтожения


Также по теме:


Фома Аквинский. О сущем и сущности
 
А.Ф. Лосев. Средневековая диалектика. I - Западная конструктивно-языковая диалектика VI-IX веков.

А.Ф. Лосев. Средневековая диалектика. II - Византийская, в частности гипотетическая диалектика XI-XII вв.

А.Ф. Лосев. Средневековая диалектика. III - Возникновение номиналистической диалектики на основе противоречивых онтологий

А.Ф. Лосев. Средневековая диалектика. IV - Расцвет и разложение номиналистической диалектики


Задать вопрос  или обсудить опубликованный материал на специализированном форуме ARGO "Философский контекст астрологических решений"


 



   
© 1995-2016, ARGO: любое использвание текстовых, аудио-, фото- и
видеоматериалов www.argo-school.ru возможно только после достигнутой
договоренности с руководством ARGO.