Фрэнсис Йейтс. Корнелий Агриппа и его свод ренессанесной магии.




Генрих Корнелий Агриппа Неттесгеймский (1) отнюдь не самый значительный из магов Ренессанса, а его трактат "О тайной философии" ("De occulta philosophia") – вовсе не учебник магии, каким его иногда называют. Трактат не дает подробного описания технических процедур и не является, вопреки своему названию, основательным философским трудом. Кардано – действительно серьезный маг – относился к нему с презрением, как к сочинению банальному (2). Тем не менее "О тайной философии" – первый пригодный к употреблению и, насколько это позволяет эзотеричность самого предмета, ясный универсальный свод магии Ренессанса. Моя книга – не трактат серьезного мага, до тонкостей понимающего все магические процедуры, а лишь смиренная попытка историка предложить очерк аспектов магии, так или иначе помогающих разобраться в мировоззрении Джордано Бруно (который, кстати говоря, весьма активно пользовался банальным сочинением Агриппы) и уточнить его место в ряду мыслителей-магов. А потому я решила посвятить одну главу популярной книге Агриппы об оккультной философии.

Он завершил свой труд к 1510 году, однако издал его лишь в 1533 году, то есть через несколько лет после выхода в свет книги "О тщете наук" ("De vanitate scientiaram", 1530) – трактата, декларировавшего тщету всех наук, в том числе и оккультных. Поскольку до самого конца жизни Агриппа, несомненно, больше всего интересовался именно оккультными науками, можно предположить, что такое решение – издать книгу о бессилии вышеозначенных наук, прежде чем публиковать их свод в трактате "О тайной философии", – было своего рода средством самозащиты. Маги и астрологи часто прибегали к такому приему, чтобы в случае критики со стороны богословов иметь возможность сослаться на свои собственные "опровержения" крамольных взглядов. Впрочем, они, как правило, выступали лишь против превратного употребления тех или иных знаний, а не против своего собственного правильного с ними обращения.

В первых двух главах первой книги Агриппа утверждает, что вселенная состоит из трех миров: мира элементов, небесного мира и умопостигаемого мира. Каждый из этих миров получает токи от мира, находящегося над ним. Таким образом, сила (virtus) Создателя нисходит через ангелов умопостигаемого мира к звездам небесного мира, а от них – к элементам и ко всем объектам, состоящим из элементов в дольнем мире: к животным, растениям, металлам, камням и т.д. Маги полагают, что мы можем пройти этот же путь в обратном направлении и низводить силы горнего мира к нам, манипулируя силами мира дольнего. Они пытаются исследовать свойства мира элементов при помощи медицины и натурфилософии, свойства небесного мира – с помощью астрологии и математики, а чтобы получить представление об умопостигаемом мире, они изучают священные обряды разных религий. Сочинение Агриппы состоит из трех книг. Первая книга посвящена естественной магии, или магии мира элементов; вторая – небесной магии и третья – магии обрядов. Эти три раздела соответствуют делению философии на физику, математику и теологию. Одна только магия включает в себя все три направления. Выдающимися магами прошлого были Меркурий [Гермес] Трисмегист, Зороастр, Орфей, Пифагор, Порфирий, Ямвлих, Плотин, Прокл, Платон (3).

Книга I. Естественная магия

После глав с теорией четырех элементов Агриппа переходит к оккультным свойствам вещей и к их зависимости от "Идей через посредство Мировой Души и лучей, исходящих от звезд" (4). Эти построения основаны на первой главе трактата Фичино "О стяжании жизни с небес", цитируемой дословно. Агриппа понимал, что у Фичино  речь идет об образах звезд как о посредниках, через которые нисходят идеи. "Итак, все свойства предметов дольнего мира зависят от звезд и их образов... Каждому земному виду соответствует какой-либо небесный образ" (5). Позже, в главе, посвященной "Мировому Духу как связующему звену между Тайными Силами" (6), он вновь цитирует Фичино и воспроизводит его теорию духа (spiritus)(7). Затем идут главы, рассказывающие о растениях, животных, минералах и т.п., соответствующих каждой планете и знакам зодиака, а также о том, что "символ" (character) звезды запечатлен на объекте, этой звезде соответствующем: например, разрезав кость солярного животного, корень или стебель солярного растения, мы увидим запечатленный на них символ солнца. Далее следуют инструкции относительно того, как осуществлять операции естественной магии, манипулируя естественными симпатиями объектов, т.е. как путем упорядочивания и корректного использования объектов дольнего мира низводить в него силы вышних начал (8).

Пока что Агриппа рассуждал о фичиновской естественной магии, то есть о магии, действующей в мире элементов – с использованием оккультных астральных свойств естественных объектов. Однако, как отметил Д.П.Уокер (9), Агриппе чуждо стремление Фичино избегать демонической стороны этой магии и ограничиваться привлечением астральных влияний, не вступая в контакт с духовными силами по ту сторону звезд. По мнению Агриппы, с помощью такого контакта можно низвести в наш мир не только небесные и жизненные блага (т.е. блага среднего, или небесного, мира), но и умопостигаемые божественные дары (т.е. блага умопостигаемого мира). "Меркурий Трисмегист пишет, что демон немедленно вселяется в фигуру или статую, должным образом сделанную из тех предметов, которые подходят этому демону. Августин также упоминает об этом в восьмой книге "Града Божия""(10). Агриппа умалчивает, что Августин упомянул об этом с суровым осуждением. "Ибо такова гармоничность мира, что небесные начала притягивают наднебесные, а естественные начала – начала надприродные, благодаря силе, пронизывающей все сущее, – силе, которой причастны все разряды вещей" (11). Вот почему древние жрецы умели делать статуи и образы, предсказывавшие будущее. Цель Агриппы – демоническая магия "Асклепия" в полном объеме – лежит далеко за пределами умеренной неоплатонической магии Фичино, которую Агриппа излагает в первых главах книги. Агриппе известно, что существует дурная разновидность этой магии, которой занимались "гностические маги" и, возможно, тамплиеры. Однако он добавляет: всякий знает, что чистота духа, а также мистические молитвы и благочестивые умерщвления плоти могут привлечь небесных ангелов, стало быть, нет оснований сомневаться, что определенные земные субстанции – если верно их использовать – могут привлечь божественные начала (12).

Далее следуют главы о чарах, ядах, курениях (т.е. о благовониях, родственных той или иной планете, и о методах их изготовления), мазях и приворотных зельях, кольцах (13), а также интересная глава о свете (14). Свет нисходит от Отца к Сыну и святому Духу, от него – к ангелам, к небесным телам, к огню, к человеку (в качестве света разума и знания божественных предметов), к воображению. Он сообщается светоносным телам в качестве цвета – перечень цветов планет приведен здесь же. Затем мы можем прочесть о жестах, относящихся к различным планетам, о гаданиях, геомантии, гидромантии, аэромантии, пиромантии, исступлении (furor) и о свойствах черной желчи. Потом, вслед за разделом, посвященным психологии, находим рассуждение о страстях: как страсти могут воздействовать на плоть, изменяя ее; как, культивируя страсти или эмоции, относящиеся к той или иной звезде (к примеру, любовь относится к Венере), можно привлечь влияние этой звезды и как использовать в магических операциях мощные эмоциональные силы (15).

В заключительных главах книги идет речь о могуществе слов и имен (16), о свойствах собственных имен, о том, как составить заклинание, используя все имена и атрибуты звезды или божества. Последняя глава посвящена соотношению между буквами еврейского алфавита и знаками зодиака, планетами и элементами – соотношению, придающему еврейскому языку великую магическую силу. Другим алфавитам тоже свойственно такого рода соотношение, но его магический потенциал значительно ниже.

Книга II. Небесная магия

Математика играет огромную роль в магии, ибо все, что совершается посредством естественных сил, подчинено законам числа, веса и меры. С помощью одной только математики, без использования естественных сил, можно производить операции, аналогичные естественным, делать движущиеся и говорящие статуи и фигуры. (То есть с помощью математической магии можно производить говорящие статуи, обладающие теми же возможностями, что и произведения, созданные с применением оккультных естественных сил. Этому посвящен пассаж "Асклепия", цитируемый Агриппой в связи с упоминанием о статуях.) Если маг следует методам натурфилософии и математики и владеет вторичными дисциплинами, происходящими из этих наук, – арифметикой, музыкой, геометрией, оптикой, астрономией, механикой, он может творить чудеса. До наших дней дошли остатки древних творений: колонн, пирамид, огромных рукотворных насыпей. Все это – дело математической магии. Как естественную силу обретают, используя естественные средства, точно так же использование средств абстрактных – математических и небесных – позволяет стяжать небесную силу и творить образы, способные предсказывать будущее (в качестве примера последних Агриппа упоминает латунную голову, изготовленную при восхождении Сатурна) (17).

Пифагор утверждал, что числа более реальны, нежели естественные объекты. Отсюда вытекает превосходство математической магии над естественной (18).

Затем следуют главы о свойствах чисел и о выделяемых ими группах. Первой идет Единица – начало и конец всего, атрибут Всевышнего. В мире одно Солнце. У человечества один прародитель, Адам, и один искупитель, Христос (19). Следующие главы посвящены числам от двух до двенадцати (20), их значениям и группам. Например, группы числа три: Троица (21), три богословские добродетели, три грации, три декана в каждом знаке зодиака, три силы души, триада число, мера, вес. Буквы еврейского алфавита имеют численные значения, которые играют ведущую роль в магии чисел. Потом Агриппа приводит магические квадраты, то есть числа, организованные в квадрат (либо собственно числа, либо их еврейские буквенные эквиваленты), согласующиеся с планетарными числами и обладающие властью низводить на землю влияния тех планет, к которым они относятся (22).

Вслед за этим идет рассуждение о гармонии в ее отношении к звездам, о гармонии человеческой души, о влиянии музыки, должным образом сочиненной в согласии с мировой гармонией, на гармониза-цию (23).

Пространное рассуждение о роли чисел в небесной магии сменяется еще более пространным рассуждением об образах в небесной магии (24), сопровождаемым длинными перечнями таких образов: образов планет, образов знаков зодиака – Агриппа даже решился напечатать образы тридцати шести демонов деканов.

Прежде всего он объясняет основные принципы изготовления талисманов, снабженных небесными образами. Не будем вновь вдаваться в подробности – нескольких примеров из его перечней образов будет вполне достаточно. Скажем, образ Сатурна представляет собой "человека с оленьей головой и верблюжьими ногами, восседающего на троне или на драконе с серпом в правой руке и стрелой в левой" (25). Образ Солнца – это "коронованный король в желтых одеждах, восседающий на троне с вороной на руках и земным шаром под ногами" (26). Образ Венеры – "дева в длинных белых одеждах, с распущенными волосами, с лавровой ветвью или яблоком в правой руке и гребнем – в левой" (27). Образ Сатурна, верно переданный на талисмане, дает долгую жизнь; образ Солнца обеспечивает успех во всех начинаниях и помогает от лихорадки; образ Венеры дает силу и красоту. Каталог образов тридцати шести деканов зодиака открывает (28) устрашающий первый декан Овна: "стоящий черный человек в белых одеждах, громадный и очень сильный, с красными глазами, злобного вида". Наряду с образами знаков зодиака Агриппа дает образы неподвижных звезд, а также образы различных положений Луны (29). Таким образом, перед нами – весь репертуар талисманных образов, используемых в небесной магии. Кроме того, он описывает, как можно делать образы, изображая не ту или иную небесную фигуру, а желание и намерение изготовителя. Например, чтобы добиться любви, нужно изготовить образ обнимающихся людей30. Это открывает большой простор для оригинального творчества в области талисманных образов. Агриппа заканчивает раздел словами:

...и сказанного об образах достаточно, ибо большее в этом роде ты сможешь теперь и самостоятельно отыскать. Знай только, что образы этого рода ни на что не способны, если не будут оживлены, так чтобы в них присутствовала или им помогала естественная, или небесная, или героическая, или демоническая, или ангелическая сила. Ибо кто даст душу образу, или оживит камень, или металл, или дерево, или воск? и из камней воздвигнет сынов Авраама? Конечно, не дойдет эта тайна до жестоковыйного искусника, и не сможет дать тот, кто не имеет: а имеет лишь тот, кто, уже обуздав стихии, победив природу, преодолев небеса, пройдя ангелов, к самому архетипу взошел, которого тогда споспешествует воздействие [и он] может все (31).

Мы видим из приведенного отрывка, насколько далеко ушел Агриппа от робкого и благочестивого Фичино, который ограничивался операциями естественной магии в мире элементов, позволяя себе лишь ничтожно малую примесь небесной магии – в виде нескольких планетных талисманов, использовавшихся в естественном ключе. Маг Агриппы ставит своей целью восхождение через все три мира – мир элементов, небесный мир и умопостигаемый, т.е. ангельский или демонический, мир – выше, к самому Создателю, чью божественную творческую силу он желает стяжать. Дверь в запретную комнату, которую Фичино оставил лишь слегка приоткрытой, теперь распахнута настежь.

Заклинания Агриппы тоже претендуют на нечто гораздо большее, чем орфическое пение Фичино. Агриппа рассуждает об орфической магии и о том, что божества, которых он называет в гимнах по имени, суть не злые демоны, а божественные и естественные силы, созданные Богом во благо людям, – они в этих гимнах и призываются (32). Агриппа дает перечень названий планет, а также планетных атрибутов и свойств, которые следует использовать, вызывая их. Прежде всего "любой, кто хочет творить чудеса в этом дольнем мире", должен вступать в контакт с Солнцем. Маг, стремящийся к совершенству, должен привлекать к себе токи Солнца всевозможными способами – молясь ему не только устами, но и набожной позой (33). Перед нами, в каком-то смысле, все те же фичиновское солнцепоклонство и солярные орфические заклинания, но теперь они используются, чтобы стяжать способность чудотворства.

Знаменательна философия магии, предлагаемая в этой книге. Отчасти она состоит из обычных рассуждений о душе мира с обычной в таких случаях цитатой из Вергилия: "mens agitat molem" (34), – однако в дополнение к этому Агриппа использует материал из Герметического свода, приводя множество цитат из него (естественно, в качестве мнений или высказываний Гермеса Трисмегиста). В связи с душой мира он приводит цитату из "книги Меркурия "О всеобщем разуме" ("De communi")" (35) – одного из герметических текстов, проанализированных нами во второй главе (36). Для этого текста характерна посылка оптимистического гнозиса о божественности мира и его одушевленности, наглядным доказательством чему служит непрерывное движение земли, выражающееся в прирастании и убывании вещей. Наличие этого движения подтверждает, что земля – живое существо. Таким образом, Агриппа опирается не только на "Асклепия" и его магию, но и на Герметический свод, делая его магическую философию составной частью своей собственной (37). Его яркое описание восхождения всемогущего мага через три мира напоминает восхождения и нисхождения человека-мага в "Поймандре" (38).

Книга III. Обрядовая или религиозная магия

В этой книге Агриппа воспарил еще выше, посвятив ее "той части магии, которая учит нас исследовать и знать законы религий". Здесь даются наставления о том, как, следуя религиозным обрядам, подготовить наш дух и мысли к познанию истины. Все маги единодушны в том, что здоровье духа и мысли есть необходимое условие здоровья тела. А согласно Гермесу Трисмегисту, твердость духа невозможна без чистоты жизни, благочестия и божественной религии, поскольку святость религии очищает мысли и настраивает их на божественный лад (39). Посвящая читателя в тайны этой книги, его связывают обетом молчания, ибо, как говорит Гермес, обращать к толпе "речи, столь исполненные божественного величия" – значит оскорбить религию (40). (Это – отсылка к прологу "Асклепия".) Платон, Пифагор, Порфирий, Орфей и кабалисты также предписывают хранить молчание о том, что касается религиозных дел; Христос прятал истину в притчах. Но существует одна самая сокровенная тайна, без которой маг не может состояться, ключ ко всем магическим операциям. Это – "возведение человека в степень достоинства, необходимую для столь высокой силы и могущества" (41). Чудеса творятся разумом – наивысшей способностью души, а необходимое религиозному магу достоинство достигается аскетической, чистой и богобоязненной жизнью. Это достоинство дается определенными обрядами – такими, как наложение рук. Если за магическую науку возьмется человек случайный, не обладающий ни авторитетом должности, ни заслугами святости и верного учения, ни талантами и образованностью, – у него не выйдет ровным счетом ничего.

Здесь, безусловно, Агриппа уходит далеко за пределы магии фичиновского толка и приближается к тому типу магии, который представлен в сочинениях Пико. Таинственные намеки на герметические и кабалистические тайны, дарование достоинства, через которое проходит маг этого уровня, – все это очень в духе речи Пико "О достоинстве человека". Но Агриппа заходит гораздо дальше, чем Пико: ведь очевидно, что магия третьего, или умопостигаемого, мира, к обсуждению которой он собирается перейти, есть на самом деле жреческая, религиозная магия, включающая сотворение религиозных чудес.

Далее Агриппа набрасывает контуры истинной божественной магической религии, основанной на вере, и религии суеверной, основанной на легковерии (42). Между ними существует известная связь, хотя вторая несравненно ниже первой. В рамках второй религиозной разновидности, как и в рамках первой, можно творить чудеса – при условии, что способность легковерия достаточно сильна. Ибо действенность обеих магий – и божественной, и суеверной – требует прежде всего веры. Агриппа не забывает отметить, что религии древних магов – халдеев, египтян, ассирийцев, персов – были ложными по сравнению с католической религией. Он предостерегает: все, что сказано у него об этих религиях, взято из книг и не должно восприниматься слишком серьезно. Тем не менее в этих религиях было много верного, и те, кто умеет отсеивать истину от лжи, могут многое из них почерпнуть.

В религии три наставницы – Любовь, Надежда, Вера, хотя в кабале священное число – четыре. С помощью этих наставниц мы можем иногда повелевать природой: приказывать элементам, насылать ветер, излечивать болезни, воскрешать мертвых. Если при совершении всего этого ограничиться одними религиозными средствами, можно обойтись без привлечения естественных и небесных сил. Но тот, кто прибегает к одной только религии, не живет долго – божество поглощает его. Маг должен знать истинного Бога, но ему должны быть известны и второстепенные божества и способы им поклоняться, особенно Юпитер, которого Орфей отождествлял со вселенной (43).

Гимны Орфея и древних магов не имеют принципиальных отличий от кабалистических тайн и ортодоксальной христианской традиции. То, что Орфей называет богами, у Дионисия (т.е. у Псевдо-Дионисия) называется Властями, а у кабалистов – нумерациями (т.е. сефирот). Энсоф в кабале – то же, что ночь (nox) y Орфея (это прямое цитирование одного из тезисов Пико). Десять нумераций, или сефирот, обладают именами, действие которых распространяется на все творения – от высших до низших: сначала они воздействуют на девять ангельских чинов, потом на девять небесных сфер и, наконец, на людей и земной мир. Агриппа приводит перечень десяти еврейских Божественных Имен – имен сефирот и их значений – в соотношении с ангельскими чинами и сферами (44). Далее мы можем ознакомиться более подробно с еврейскими божественными именами, магическим построением Абракадабра, а также с рисунками талисманов, на которых написаны имена на еврейском языке (45). Сила истекает от божественных имен – через ангелов, выступающих в роли проводников. После пришествия Христа все силы сосредоточены в имени Иисус, так что кабалисты не могут больше оперировать другими именами (46).

Существуют три чина умопостигаемых существ, или демонов (47). 1) Наднебесные, имеющие дело только с божеством. 2) Небесные – демоны, относящиеся к знакам зодиака, деканам, планетам и другим звездам. Все они имеют имена и символы – первые используются в заклинаниях, вторые изображаются. 3) Демоны дольнего мира – такие, как демоны огня, воздуха, земли, воды.

Ангелы, согласно богословам, тоже делятся на три группы: серафимы, херувимы, престолы в наднебесном мире; господства, силы, власти – в небесном; начала, архангелы, ангелы – в земном мире. Еврейские ангельские чины соответствуют вышеуказанным. Мы видим далее названия еврейских чинов и еврейских ангелов в сопоставлении со сферами. Еврейские ученые выводят из Писаний множество других ангельских имен – например, имена семидесяти двух ангелов, несущих имя Бога (48).

Продолжать это изложение нет необходимости. Отчасти Агриппа почерпнул кабалистические идеи у Рейхлина и Тритемия (49), но в конечном счете его кабала была основана на учении Пико. Агриппа мыслит в том ключе, который мы подробно рассмотрели в предыдущей главе: практическая кабала, или кабалистическая магия, соединяющая мага с ангелами, или с сефирот, или с могуществом божественных имен, соединяет его также с ангельскими чинами Псевдо-Дионисия, становясь, таким образом, христианской магией, органично связанной с небесной магией или магией элементов благодаря существованию звеньев, скрепляющих все три мира.

Для Агриппы эта магия неотделима от религиозной практики. В последних главах он много говорит о религиозных обрядах и церемониях (50), о пышных ритуалах с музыкой, свечами и лампадами, колоколами, алтарями. В главе, посвященной магическим статуям (51), приводятся в основном примеры из древности, однако связь с чудотворными церковными образами здесь несомненна. Заключая книгу, Агриппа сообщает, что сказал не все (52). Труд написан с таким расчетом, чтобы дать возможность достойным со временем восполнить его пробелы и в то же время не позволить недостойным узнать слишком много. Однако благочестивый читатель почувствует, как проникается магической наукой, и, быть может, обнаружит рано или поздно, что обладает тем же могуществом, какое в свое время стяжали Гермес, Зороастр, Аполлоний и другие чудотворцы.

Тема трактата "О тайной философии" – магия и кабала, кабала и магия, т.е. та же тема, что и у Пико. Магия Фичино преобразована здесь в более могущественную демоническую магию, залогом безопасности которой (во всяком случае, на это возлагается надежда) служит сопоставление демонов с ангелами. Кабала Пико развита в могущественную религиозную магию, существующую в органичном единстве с небесной магией и магией элементов, связанную с ангельскими чинами и пытающуюся пропитать магичностью религиозные ритуалы, образы и обряды с тем, чтобы священники смогли благодаря этому творить чудеса.

Проблемы, стоявшие в центре полемики по поводу тезисов Пико, Агриппа доводит до предела, а может быть, просто до логического конца. Утверждение Гарсиа, что между магией и кабалой с одной стороны и христианством с другой нет никакой связи, потеряло всякий вес, когда священный египетский бык, папа Александр VI, дал Пико благословение.

Ни на осторожную, художественно-субъективную, психотерапевтическую магию Фичино, ни на ревностно благочестивую, созерцательную кабалистическую магию Пико нельзя возложить вину за ужасное властолюбие магии Агриппы. Однако именно Фичино и Пико заложили фундамент этого здания. Магия Агриппы в полной мере опиралась на "древнее богословие" (prisca theologia), которое всегда совпадало с "древней магией" (prisca magia), – и особенно на альянс между египетским Моисеем и Моисеем кабалы.

 

В том, что касается формы и организации материала, акцента на практических результатах, получаемых от применения различных видов магии, первые две книги трактата "О тайной философии" напоминают "Пикатрикс"53. После ознакомления с магией или – в третьей книге – с кабалой, изложенными чисто технически, в виде рецептов, невозможно отделаться от впечатления, что магия, поднятая Фичино и Пико до уровня неоплатонической философии или еврейского мистицизма, вернулась к древней некромантии и магии заклинаний. Знаменательно, что в письме, адресованном Агриппе, его просят выступить в роли преподавателя тайн не магии и кабалы, а ""Пикатрикс" и кабалы" (54).

И все же дело обстоит не так просто. По своему духу некромантия и магия заклинаний Агриппы вовсе не принадлежат средневековью, это не старинное подпольное ремесло гонимого средневекового мага. Теперь маг выступает в благородных одеждах Возрождения, облеченный достоинством ренессансного мага. Приводится фичинов-ская неоплатоническая теория талисманов; множество ссылок на философию Герметического свода вписывают магию "Асклепия" в контекст герметической философии и мистицизма, как их понимал Фичино. И главное, преимущества практической кабалы, выводящей заклинателя на прямой контакт с ангельским, или умопостигаемым, миром, очень ясно выступают как свойства магии жреческой. Наивысший чин мага – это маг-жрец, исполняющий религиозные обряды и творящий религиозные чудеса. "Бракосочетание земли и неба", творимое магом при помощи магии, и вызывание ангелов при помощи кабалы ведут к его апофеозу в качестве религиозного мага; его магическая власть в низших мирах органически связана с его высшей религиозной властью в умопостигаемом мире.

Короче говоря, перед нами модель, очень близкая к идеальному египетскому или псевдоегипетскому обществу, как оно представлено в герметическом "Асклепии", – теократия, управляемая жрецами, знающими тайны магической религии, с помощью которой они контролируют общество и сохраняют его монолитность. Сами они понимают тайное значение этих магических ритуалов: статуи, наделенные магической силой, – лишь фасад религии, представляющей собой на самом деле религию ума, почитание Единого, находящегося по ту сторону Всего, – почитание, которое посвященные понимают как восхождение от странных форм многочисленных богов, одушевленных с помощью манипуляций в мире элементов и в небесном мире, к умозрительному миру, или к Идеям в божественном уме (mens).

Проблема ренессансной магии в ее соотношении с религиозными проблемами XVI столетия – вопрос очень серьезный, поэтому мы не станем сейчас браться за его рассмотрение (55). Невозможно решать этот вопрос, основываясь на синтезе магии и религиозных обрядов, проведенном столь безответственным магом, как Корнелий Агриппа. Изучение этого вопроса потребовало бы долгих изысканий, которые начинались бы с полемики о тезисах Пико и кончались неизвестно где. Но несколько очевидных вопросов можно задать уже сейчас. Не послужило ли в какой-то мере причиной иконоборческой ярости участников Реформации то, что совсем недавно в религию добавили магических элементов? Средневековье в целом послушно следовало за Августином, отвергая идолопоклонство "Асклепия". Гермеса Трисмегиста ввели в Церковь Лактанций, Фичино и Пико (последний – при мощной поддержке папы Александра VI). После этого простая для средневековья проблема "религия или магия" стала очень сложной, побуждая к таким вопросам, как: "Какова основа церковной магий" Или: "Принять или отвергнуть магию и кабалу в качестве помощниц религий" Этот вопрос можно было задать и в такой форме: "Помогает ли рост магии религиозной реформё" А на это одним из возможных ответов было радикальное отрицание: "Избавимся от любой магии и разобьем образы".

В весьма влиятельной книге Корнелия Агриппы вопрос, разумеется, ставился не так. Согласно Агриппе, есть два вида религиозной магии: одна – благая и ведущая к наивысшим религиозным прозрениям и могуществу; другая – дурная и суеверная, – так сказать, плохая копия хорошей. Именно так понял эту проблему и религиозный маг Джордано Бруно; большую – даже наибольшую – часть материала для ее решения он получил от Корнелия Агриппы.

Примечания:

1. Об Агриппе см. Thomdike, V, pp. 127 ff.; Walker, pp. 90 ff. Фрагменты из сочинений Агриппы, в том числе главу из "De occulta philosophia" ("О тайной философии"), издала Паола Замбелли (Paola Zambelli), снабдив их содержательным вступлением и примечаниями, в: Test. uman., pp. 79 ff. См. также ее статью, где приведена дальнейшая библиография: "Umanesimo magico-astrologico", в: Umanesimo е esoterismo, ed. Ε.Castelli, Padova, 1960, pp. 141 ff.

2. Трактат "О тайной философии" был впервые издан в 1533 г. Я пользовалась изданием: Н.С.Agrippa, Opera, Per Beringos fratres, Lugduni, s.d., Vol. I.


3. Thomdike, V, p. 138.

4. Agrippa, De occult. phil., I, 1 и 2; ed. cit., pp. 1-4.

5. Ibid., I, 11; ed. cit., p. 18.

6. Ibid., loc. cit.; ed. cit., p. 19.

7. Ibid., I, 14; ed. cit., p. 23.

8. Агриппа цитирует "О стяжании жизни с небес", 3 (Ficino, p. 534). Эту и другие цитаты из Фичино указал Уокер: Walker, pp. 89-90.

9. Agrippa, De occult phil, I, 15-37; ed. cit., pp. 24-53.

10. Walker, p. 92.

11. De occult. phil., I, 38; ed. cit., p. 53.

12. Ibid., loc. cit.

13. Ibid., I, 39; ed. cit., pp. 54-55.

14. Ibid., I, 40-48; ed. cit., pp. 55-68.

15. Ibid., I, 49; ed. cit., pp. 68-71.

16. Ibid., I, 50-69; ed. cit., pp. 71-109.

17. Ibid., I, 69-74; ed. cit., pp. 109-117.

18. Ibid., II, 1; ed. cit., pp. 121-123.

19. Ibid., loc. cti.; ed. cit., р.123.

20. Ibid., II, 4; ed. cit., pp. 125-127.

21. Ibid., II, 5-14; ed. cit., pp. 127-162. .

22. Ibid., II, 6; ed. cit., pp. 129-131.

23. Ibid., II, 22; ed. cit., pp. 174 if.

24. Ibid., II, 24; ed. cit., pp. 184 ff.

25. Ibid., II, 35-47; ed. cit., pp. 212-225.

26. Ibid., II, 38; ed. cit., p. 217.

27. Ibid., II, 41; ed. cit., р. 219.

28. Ibid., II, 42; ed. cit., p. 220.

29. Ibid., II, 37; ed. cit., pp. 214-217.

30. Ibid., II, 46, 47; ed. cit., pp. 221-225.

31. Ibid., II, 49; ed. cit., pp. 227-228.

32. "...& haec de imaginibus dicta sufficiant, nam plura ejusmodi nunc per te ipsum investigare poteris. Illud autem scias, nihil operari imagines ejusmodi, nisi vivificentur ita, quod ipsi aut naturalis, aut coelestis, aut heroica, aut daemonica, vel angelica virtus insit, aut adsistat. At quis modo animam dabit imagini, aut vivificabit lapidem, aut metallum, aut lignum, aut ceram? atque ex lapidibus suscitabit filios Abrahae? Certe non penetrat hoc arcanum ad artficem durae cervicis, nec dare potent ille, qui non habet: habet autem nemo, nisi qui jam cohibitis elementis, victa natura, superatis coelis, progressus angelos ad ipsum archetypum usque transcendit, cujus tunc cooperatur effectus potest omnia". Ibid., II, 50; ed. cit., pp. 230-231.

33. Ibid., II, 58; ed. cit., pp. 242-243.

34. Ibid., II, 59; ed. cit., pp. 244-245.

35. Ibid., II, 55; ed. cit., p. 239.

36. "Et Mercurius in tractatu quem de Communi inscripsit, inquit, Totum quod est in mundo, aut crescendo, aut decrescendo movetur. Quod autem movetur, id propterea vivit: & cum omnia moveantur, etiam terra, maxime motu generativo & alterative, ipsa quoque vivit" ["И Меркурий в трактате, который назвал "О всеобщем уме", говорит: Все, что есть в мире, движется или возрастая или убывая. А то, что движется, то, следовательно, живет: а раз все движется, то значит и земля [тоже движется] - по большей части движением порождения или изменения, и следовательно, она живет"] Ibid., II, 56; ed. cit., p. 240. Сравните это с фичиновским переводом De commuai (Corpus Hermeticum, XII); "Nunquid immobilis tibi terra uidetur? Minime, sed multis motibus agitata... Totum... quod est in mundo, aut crescendo, aut decrescendo mouetur. Quod uero mouetur, id propterea uiuit" ["Неужели тебе кажется, что земля неподвижна? Конечно, нет - она подвержена многообразным движениям... Все, что есть в мире, движется или возрастая или убывая. А то, что движется, то, следовательно, живет"], Ficino, p. 1854.

37. См. выше, с. 36-37.

38. П.Замбелли обращает внимание на множество цитат из герметических текстов в трактате "О тайной философии" и на то, что Агриппа развивал герметические доктрины в магическом направлении (Test. uman., р. 108).

39. См. выше, с. 27-28.

40. Agrippa, De occult. phil., III, 1; ed. cit., p. 253.

41. Ibid., III, 2; ed. cit., p. 254.

42. Ibid., III, 3; ed. cit., pp. 256-258. С этой главой следует сравнить гл. III, 36 "О человеке, созданном по образу Божию". Ее перепечатала Замбелли, снабдив комментариями об источниках, многие из которых - герметические сочинения (Test. uman., pp. 137-146).

43. Agrippa, De occult. phil., III, 4; ed. cit., pp. 258-260.

44. Ibid., III, 5-7; ed. cit., pp. 260-265. Тринитарный характер своей религии маг поддерживает, регулярно используя триады. В главе 8 (ed. cit., pp. 265-267) говорится, что Троица была предсказана древними философами - в частности, Гермесом Трисмегистом.

45. Ibid., III, 10; ed. cit., pp. 268-272.

46. Ibid., III, 11; ed. cit., pp. 272-289.

47. Ibid., III, 12; ed. cit., pp. 279-281.

48. Ibid., III, 16; ed. cit., pp. 287-290.

49. Ibid., III, 17-25; ed. cit., pp. 291-309.

50. Агриппа общался и с Рейхлином, и с Тритемием - специалистами по практической кабале.

51. Ibid., III, 58-64; ed. cit., pp. 384-403. Эти главы проанализировал Уокер (Walker, pp. 94-96).

52. Ibid., III, 64; ed. cit., pp. 399-403.

53. Ed. cit., pp. 403-404.

54. Э.Гарэн предполагает (E.Garin, Medioevo e Rinascimento, p. 172), что "Тайная философия" очень многим обязана книге "Пикатрикс".

55. Цитата из письма к Агриппе дана у Торндайка (Thorndike, V, р. 132).

56. Первым увидел в этом вопросе достойную рассмотрения проблему Д.П.Уокер (D.P.Walker, Spiritual and Demonic Magic).

См. также:

Фрэнсис Йейтс. Гермес Трисмегист.


Об авторе:





Фрэнсис ЙЕЙТС
(англ. Frances Amelia Yates, 29 ноября 1899, Соутси, Хэмпшир – 29 сентября 1981, Сарбитон, Суррей) – английский историк культуры Ренессанса, крупный представитель того исследовательского направления британской философской школы, которое получило название "история идей".

Из англиканской семьи, отец – инженер-кораблестроитель. С 1937 была связана с Институтом Варбурга при Лондонском университете.

Основная исследовательская тема Йейтс – способы поддержания и передачи традиций в культуре, механизмы их синтеза и переработки в переходную эпоху Возрождения. Отсюда ее интерес к проблематике «искусства памяти» и потаенным учениям - эзотерическим, оккультным, герметическим, к таким фигурам, как Рамон Льюль (Раймунд Луллий), Джоржано Бруно, Джон Ди, Роберт Фладд, не говоря о Шекспире, который всегда оставался в центре ее внимания.

Работы Йейтс, задавшие целое направление историко-культурных исследований, переведены на многие европейские языки. Она была награждена Орденом Британской Империи (1972), в 1977 стала командором этого Ордена.


Основные монографии и сборники:

John Florio: The Life of an Italian in Shakespeare's England (1934)
A Study of Love's Labour's Lost (1936)
The French Academies of the Sixteenth Century (1947)
The Valois Tapestries (1959)
Giordano Bruno and the Hermetic Tradition (1964, рус. пер. – 2000)
The Art of Memory (1966, рус. пер. – 1997)
Theatre of the World (1969)
The Rosicrucian Enlightenment (1972, рус. пер. – 1999)
Astraea: The Imperial Theme in the Sixteenth Century (1975)
Shakespeare's Last Plays: A New Approach (1975)
The Occult Philosophy in the Elizabethan Age (1979)
Collected Essays. Vol. I. Lull and Bruno (1982)
Collected Essays. Vol. II. Renaissance and Reform: The Italian Contribution (1983)
Collected Essays. Vol. III. Ideas and Ideals in the North European Renaissance (1984)

Литература:

Frances A. Yates 1899-1981. London: Warburg Institute, 1982
Дубин Б. Шекспировские недоразумения истории// Итоги, 2000, №27, с.57 (о книге "Джордано Бруно и герметическая традиция")

Дубин Б. Из истории вымыслов - тайных и явных// Иностранная литература, 2000, №8, с.272-274 (о книге "Розенкрейцерское Просвещение").

 

Материалы, связанные с поднятой автором темой, расположены в следующих разделах нашего сайта:



Концептуальная база магических практик

Мифологический контекст астрологических идей

Философский и религиозный контекст астрологии




Статьи и другие публикации по теме:

Ирина Леонтьева. Ренессансная картина мира в “Astrolabium planum” Иоанна Ангела

О влиянии симпатической магии на систему сигнификаторов в астрологии (Форумы ARGO)

 

 



   
© 1995-2016, ARGO: любое использвание текстовых, аудио-, фото- и
видеоматериалов www.argo-school.ru возможно только после достигнутой
договоренности с руководством ARGO.