Глава 3.4

Броль Роман Валериевич


Астрология как историко-культурный феномен


Диссертация на соискание учёной степени кандидата наук
по специальности "Теория и история культуры"

 



ГЛАВА 3. Основные этапы истории астрологии

3.4. Кризис “научной астрологии” и торжество физики Ньютона

 

Ключевая характеристика: Разрушение границы между надлунным и подлунным мирами и невозможность объяснить механизм корреляции между земными и небесными процессами. Обоснования этой корреляции в основном мистические.

17–18 вв. стали временем кризиса европейской астрологии. Она утратила статус научной дисциплины, перестала преподаваться в университетах и была заклеймена как пустое суеверие. Традиционно считается, что в учёной среде её стали считать отжившей свой век по трём главным причинам.

Во-первых, принцип геоцентризма, на котором базировалась астрология, после открытий Коперника, Галилея и Кеплера доказал свою несостоятельность.

Во-вторых, принцип всемирной симпатии уступил в европейской науке место механистическому представлению о мире.

И в-третьих, астрономические открытия Нового времени показали наличие в Солнечной системе планет, не нашедших места в идущей из античной науки астрологической планетной иерархии.

Но в действительности, переход к гелиоцентрической системе и открытие новых планет никак не могли вызвать “смерть астрологии”. Концепция гелиоцентризма была известна ещё учёным древности: индийская “Айтарея брахмана”, где излагаются подобные взгляды, была создана не менее чем за две тысячи лет до рождения Коперника [Радхакришнан, 1993, т. 1, с. 18]; а в Греции Аристарх Самосский выдвинул гипотезу о вращении Земли вокруг Солнца ещё в первой половине 3 в. до н.э. И это не единственные примеры гелиоцентризма в древности. Принятие концепции Коперника в научных кругах слабо повлияло на выводы астрологии, прежде всего потому, что она изучает влияния космоса на Землю и на существ, которые живут на ней, а не на Солнце. Какой при этом воспользоваться астрономической теорией расчётов, ей не так уж важно. Более того, первое сочинение, излагающее теорию Коперника, было написано астрологом (!) – И. Г. Ретиком. В этом трактате (“Narratio Primo”, 1540), опубликованном за три года до выхода книги самого Коперника, Ретик не только излагает гелиоцентрическую систему, но и использует её для астрологических расчётов касательно Второго пришествия Христа [West, Toonder, 1970; Куталёв, 1997, с. 124]. Наконец, сама по себе система Коперника даже не была более точной, нежели использовавшаяся на протяжении полутора тысячелетий птолемеевская. Система Птолемея, как указывает Т. Кун, “имела необычайный успех в предсказании изменений положения звёзд и планет. Ни одна другая античная система не давала таких хороших результатов; для изучения положения звёзд астрономия Птолемея всё ещё широко используется и сейчас как техническая аппроксимация; для предсказания положения планет теория Птолемея была не хуже теории Коперника” [Кун, 1977, с. 98]. Заметим, что самим создателям новой науки – Тихо Браге, Иоганну Кеплеру, Роберту Бойлю – их открытия ничуть не мешали серьёзно заниматься астрологией (особенно велик вклад в теорию астрологии И. Кеплера). Открытие новых планет также не привело к крушению астрологии: влиянию этих планет были найдены соответствия, а сам факт их открытия стал интерпретироваться астрологами как возможность более глубоко изучить причины происходящих на Земле событий.

Видимо, первым историком культуры, который пришёл к выводу о том, что торжество системы Коперника не могло повлечь за собой кризис астрологии, был русский учёный начала 20 в. Ф. Ф. Зелинский. Он категорически заявлял: “Мы вообще не видим в открытии Коперника ничего такого, что могло бы окончательно подорвать кредит этой своеобразной науки” [Зелинский, 1994, с. 97]. Да, Солнце и Луна перестали считаться планетами, но и в астрологии им всегда отводилось особое место – не столько среди планет, сколько рядом с ними. Учение Коперника представило в совершенно ином виде взаимоотношения членов Солнечной системы – но для жителей Земли, на которых и составляются гороскопы, движение светил по небу всё равно осталось прежним. “Вычисления затмений солнечных и лунных и до Коперника производились с приблизительной правильностью, и их формулы не изменились от того, что солнце и земля поменялись местами; тем легче могла астрология, при чрезвычайной гибкости своих теорий, примениться к новым условиям” [Зелинский, 1994, с. 97]. Далее Зелинский справедливо отмечает: “Не забудем, наконец, и страха богословов перед Коперником: всему христианству, думали они, грозит гибель от его учения, с допущением которого засвидетельствованная в Писании стойкость земли оказывается заблуждением, и всё дело искупления получает своим предметом население крошечного атома в вихре небесных сил. И что жё Вот уже два с лишком столетия, как гелиоцентрическая система мирно господствует рядом с христианством, не подвергаясь сколько-нибудь серьёзным гонениям с его стороны. Можно ли после того сомневаться, что и астрология сумела бы найти какой-нибудь modus vivendi с новой астрономией – если бы не другие, неблагоприятные для неё условия?” [Зелинский, 1994, с. 97].

Действительно ключевой причиной кризиса астрологии можно считать только вторую из указанных выше. Как справедливо отметил Зелинский, “умерла астрология тогда, когда у неё отняли её душу, когда место догмата всемирной симпатии занял догмат всемирного тяготения”. И далее: “Чтобы убедиться в этом, представим себе ещё раз со всей возможной яркостью то миросозерцание, показателем которого был догмат всемирной симпатии; мы убедимся тогда как в научной необходимости астрологии для того двухтысячелетнего с лишком периода, который оканчивается открытием Ньютона, так и в её несовместимости с основным принципом новейшей физики” [Зелинский, 1994, с. 97–98].

Обсуждая главные особенности предыдущего исторического этапа, мы подчеркивали значение аристотелевского понимания физики и математики. “Античная и средневековая физика не была математической: предмет физики рассматривался как реально существующая природа, где действуют силы и происходят движения и изменения, причины которых и надо установить. Математика, напротив, понималась как наука, имеющая дело с идеальным, конструируемым объектом, относительно существования которого велись бесконечные споры. И хотя математические конструкции ещё со времён Евдокса (IV в. до н.э.) применялись в астрономии, они были лишены статуса физической теории, рассматривались как математические фикции, цель которых – “спасение явлений”, т.е. объяснение видимых, наблюдаемых траекторий небесных тел” [Истоки, 1997, с. 63]. Поэтому математика активно применялась в астрологии, но объяснять или опровергать астрологию при помощи физики ни одному учёному античности и средних веков даже не могло прийти в голову – такой подход считался бы “ненаучными”.

С этих позиций становится ясным, что отказ от аристотелевского понимания задач физики и математики имел важнейшее значение для астрологии: ведь теперь её критики могли потребовать физического объяснения астрологических воздействий. Именно в таком ракурсе приобретает определённое сопутствующее значение и открытие Коперника:

“Перенесение земли на аристотелево – математизируемое – Небо – таков реальный смысл коперниканской революции XVI в. А поскольку, согласно представлениям античной науки, математические законы, т.е. постоянные и точные соотношения, имеют место лишь там, где нет материи, изменчивой и текучей, или по крайней мере где она предстаёт уже почти в идеальном виде, как “пятый элемент” – эфир, постольку снятие принципиальной границы между небесным и земным и, стало быть, астрономией и физикой, есть необходимая предпосылка экспериментально-математического естествознания. Коперник начал то, что затем продолжили Кеплер, Галилей, Декарт, Ньютон и другие, устраняя остатки античного конечного космоса” [Истоки, 1997, с. 55].

Таким образом, принятие европейскими учёными гелиоцентрической системы было предвестником того, что астрологии вскоре придётся отвечать на вопросы физиков. А принятие физической теории Ньютона лишило астрологию её научного основания, поскольку в рамках ньютоновской физики объяснить астрологические влияния было невозможно.

Но крушение астрологии не было таким уж стремительным и бесповоротным. Здесь сыграло роль и наличие многовековой традиции изучения астрологии, и тот факт, что новой научной парадигме требовалось время для своего окончательного утверждения, и разумная осторожность учёных, боявшихся, говоря словами Кеплера, “выплеснуть вместе с водой и младенца”. В частности, Ф. Бэкон, теоретик методологии опытной науки, считал, что астрологию “скорее следует очистить от всего ложного, чем полностью отказываться от неё” [Бэкон, 1971, с. 223]. Он указывал: “Мы же считаем астрологию отраслью физики и не придаём ей большего значения, чем это допускает разум и очевидные факты” [там же, с. 224]. Что интересно, отвергнув многие концепции классической астрологии, Бэкон при этом указал и немало новых направлений, по которым следует двигаться астрологам (“О достоинстве и преумножении наук”, кн. 3, гл. IV). А по поводу физического объяснения астрологических влияний Бэкон осторожно отмечал: “Нам представляется несомненным, что небесные тела обладают и некоторыми другими формами воздействия кроме излучения тепла и света, которые, однако, могут подчиняться только тем правилам, которые мы перед этим привели. Но всё это глубоко скрыто в тайниках природы и требует более подробного исследования и обсуждения” [там же, с. 226].

Отметим также усиление негативной реакции на астрологические прогнозы со стороны католической церкви. С 16 в., в русле контрреформации, церковь стала особенно активно бороться с ересями. В 1545 г. на Трентском соборе предсказательная астрология была осуждена, а папские буллы 1586 и 1631 гг. окончательно закрепили тенденцию к неприятию астрологии со стороны католицизма. Но в протестантской Европе эта дисциплина продолжала пользоваться уважением. Хотя Лютер не жаловал астрологию, другие виднейшие деятели Реформации относились к ней благосклонно (в частности, Ф. Меланхтон, автор Аугсбургского исповедания лютеранской церкви, читал курс лекций по астрологии в Виттенбергском университете, а его единомышленник, лютеранский теолог И. Камерарий осуществил первое за всю историю издание оригинального греческого текста “Тетрабиблоса”) [Zambelli, 1986]. Поэтому достаточно закономерно, что после усиления гонений на астрологов со стороны католической церкви центр занятий астрологией переместился в страны протестантизма.

В целом, астрология к концу 17 в. исчезла из мира академической европейской науки, прежде всего, во Франции и Великобритании (однако в ряде европейских стран – в частности, в Испании, Германии и Польше, – даже во 2-й пол. 18 в. занятие астрологией продолжало оставаться обязанностью университетских профессоров) [Броль, 1999, с. 122].

Интересно, что когда астрология перестала считаться наукой, учёные стали изучать её роль и значение в истории культуры. Во времена, когда французская астрология была уже в полном упадке, Королевская Академия Литературы выбрала проблему происхождения астрологии в качестве темы для своей премии 1751 г. [см. Naylor, 1967]. Учёные начали понимать, как эта “лженаука” ранее была важна.

Именно в это время произошло удивительное раздвоение общественного мнения, которое существует и по сей день: в то время как учёные стали отрицать научность астрологии, в самых разных слоях населения (как в простом народе, так и в аристократических кругах) астрология продолжала оставаться весьма популярной.

К примеру, в Великобритании 17 в. был поистине “золотым веком астрологии”: в это время работало множество астрологов-консультантов, выпускалась масса астрологической литературы – как популярной, так и для профессионалов. В 1700 г. в Лондоне начал издаваться самый популярный ежегодный астрологический альманах – “Vox stellarium”, успех которого с течением времени не ослабевал, а даже увеличивался. Так, в 1770 г. тираж “Vox stellarium” был свыше 100 тыс. экз., а в 1839 г. он достиг 560 тыс. экз. [Howe, 1972]. И в конце 19 в. он продолжал успешно выдерживать конкуренцию со стороны более новых альманахов Рафаэля (выпускается с 1820 г.), Задкиеля (начал выходить в 1830 г.) и других. Истории о блистательных шарлатанах типа Калиостро и сохранившиеся мемуары 18 в. (как, к примеру, воспоминания знаменитого Казановы) свидетельствуют о том, что не только простой люд, но и образованный высший свет очень живо интересовался астрологией и тайными науками.

Вообще, астрология, потеряв союзников в лице представителей точных наук, обрела новых поклонников среди людей гуманитарного знания. В частности, этим учением древности заинтересовались такие светила литературы, как Гёте, Новалис, Стендаль, Вальтер Скотт. А известный испанский поэт Диего де Торрес Вильярроэль на протяжении почти полувека, с 1726 по 1770 г., возглавлял кафедру астрологии в Саламанкском университете [Thorndike, 1941, Vol. VI, p. 165–166].

Особенно серьёзно относились к астрологии в различных эзотерических обществах, которые в эту эпоху переживали свой расцвет. В частности, она изучалась и распространялась участниками масонского движения (здесь прежде всего следует назвать имя Эбенизера Сибли, автора популярнейшего фундаментального учебника по астрологии, который впервые вышел в 1787 г. и выдержал свыше 12 переизданий). Астрологические концепции стали неотъемлемой частью теософии Блаватской, оккультизма Бургойна, антропософии Штейнера, розенкрейцерства Хейнделя и других оккультных учений 19–20 вв. И это неудивительно. Лишившись возможности объяснить корреляцию земных и небесных явлений с естественнонаучных позиций, астрологи стали тяготеть к различным мистическим и оккультным объяснениям этой корреляции.

Подчеркнём, что всё вышесказанное касается европейской науки 17–19 вв. Для азиатских же стран данная эпоха, в целом, была временем традиционализма в астрологии. Эта дисциплина сохраняла своё значение в жизни людей, хотя астрологические сочинения этого периода в своём подавляющем большинстве демонстрируют скорее неуклонное следование авторитету учёных предшествующих поколений, нежели критическую проверку астрологических постулатов или изложение новых, оригинальных концепций. При этом резких перемен в отношении к астрологии (подобных кризису европейской астрологии в Новое время) на Востоке не произошло.

Таким образом, основными особенностями данного этапа можно считать следующие:

1. Астрологии на Западе было отказано в научности. Она стала причисляться к суевериям или оккультно-мистическим знаниям.

2. Астрология полностью утеряла государственный статус (в европейской культуре) и перестала использоваться в государственных делах.

3. Перестав быть частью науки, астрология оставалась составляющей народной культуры, не утратив своей популярности в широких слоях населения.

4. Если ранее астрология сотрудничала прежде всего с естественными науками, теперь интерес к ней выказывают в основном представители гуманитарных дисциплин. Интересно отметить вытекающее отсюда следствие: впервые за всю историю астрологи перестали быть одновременно астрономами (они теперь зачастую довольствовались таблицами, составленными профессиональными астрономами, сами не умея определить положение небесных тел).

5. Возникло довольно ощутимое разделение астрологов на два лагеря: одни астрологи начали переосмысливать многовековые астрологические “истины” с тем, чтобы найти в них место новым научным открытиям (обнаружению новых планет и тому подобному), другие же (консерваторы-традиционалисты) ратовали за безусловное следование авторитету древних астрологов.

6. Упадок “научной астрологии” привёл к упрощению, искажению, а то и к потере многих техник и методов традиционной астрологии. В результате, важное место в деятельности астрологов заняла выработка новых техник взамен утерянных.


Вернуться к оглавлению

3.5. Современный этап. Кризис ньютоновской физики

 

Ключевая характеристика: Статистические исследования, работы гелиобиологов, изучение биоритмов и тому подобное возрождают уверенность в наличии корреляции между земными и космическими процессами. Объяснения корреляции благодаря разработкам Чижевского в гелиобиологии, благодаря теории синхронизма Юнга и, в перспективе, благодаря квантовой физике.

20 в., явившийся эпохой кризиса механистической научной парадигмы, был ознаменован и возвращением интереса к астрологии среди учёных. Несмотря на пренебрежение к “устаревшему псевдоучению”, ставшее к тому времени традиционным для науки, стали раздаваться голоса о возможном налаживании конктакта между астрологией и наукой, который может быть полезен для обеих сторон. “Астрология, как подметил Н. А. Бердяев, угадала неразрывную связь человека с космосом и тем прорвалась к истине, скрытой от науки о человеке, не знающей неба, и от науки о небе, не знающей человека” [Гуревич, 1996, с. 273].

Другой причиной всплеска интереса к астрологии, помимо кризиса традиционной научной парадигмы, можно считать и кризис современной церкви. Поэтому в 20 в. многие люди обращаются к “науке о звёздах” (и другим оккультным знаниям) в надежде, что она даст ответы на те вопросы, на которые ответа нет как у традиционной науки, так и у традиционной религии, и считают возможным соединение научного и религиозного путей развития именно через астрологию.

Ещё в 1880 г. в защиту астрологии открыто выступил главный хранитель Британского музея, историк и писатель Ричард Гарнетт (1835–1906). Он был одним из первых учёных этой эпохи, который посчитал, что для того, чтобы высказывать какое-либо мнение об истинности или ложности астрологии, её необходимо вначале изучить. В результате своих занятий этой дисциплиной, он пришёл к выводу, что неправомерно смешивать астрологию с гаданием. В своём эссе “Душа и звёзды”, напечатанном в “The University Magazine” в 1880 г., Гарнетт выступил против традиционного неприятия астрологии со стороны учёных. По его мнению, астрология – “физическая наука, так же, как геология”, а отнюдь не оккультное учение. Гарнетт указывал на строго эмпирический характер астрологии и писал: “Что касается достоверности её данных, то астрология является наиболее точной из всех наук, за единственным исключением астрономии” [цит. по: Parker, 1983, p. 171].

Среди отечественных учёных одним из первых и наиболее решительных сторонников астрологии в новейшее время был А. Л. Чижевский (1897–1964). В 1915 г. он высказал идею о влиянии солнечной активности на земную жизнь и впоследствии блестяще подтвердил её научными исследованиями. В 1918 г. в Московском университете он получил степень доктора всеобщей истории, защитив диссертацию на тему “Исследование периодичности всемирно-исторического процесса”, в 1922 г. развил концепцию связи периодичности солнечной активности с развитием эпидемий и эпизоотий. В 1924 г. в Калуге вышла в свет работа “Физические факторы исторического процесса”, в которой Чижевский анализировал влияние космические факторов на динамику социально-исторических процессов. Явившись основателем новой науки гелиобиологии, сам Чижевский оценивал свою деятельность как развитие астрологических концепций прошлых веков. В 1926 г. он опубликовал статью “Современная астрология” (“Огонёк”, № 17), в которой основные понятия астрологии объяснял с позиций естественных наук. В этой статье он, в частности, писал, что ряд выдающихся астрономов доказывал связь периодичности солнечных явлений с движением планет вокруг Солнца. Если процессы на Солнце во многом зависят от планет, то, следовательно, и земные явления, зависящие от пятен и протуберанцев, находятся под контролем планет. Кроме этого, открытые в верхних слоях атмосферы лучи, имеющие космическое происхождение, делают вполне реальным предположение о влиянии на нас не только Солнца, но и более далёких светил. В своей фундаментальной работе “Земля в объятиях Солнца” (1931) Чижевский (в главе “От астрологии к космической биологии”) прослеживал историю астрологической мысли с весьма благожелательных позиций [Чижевский, 1995].

Чижевский так оценивал роль астрологии в истории европейской культуры: “Объясняя мировой процесс вибрацией космических сил, астрология тем самым освобождала мысль от гнёта церковной догмы и освежала её дуновеньем широчайших просторов, шествовала впереди всех наук как их лучшее философское завершение, как передовой боец за свободу человеческого духа” [Чижевский, 1995, с. 502].

В 1924 г. в Ленинграде была опубликована работа Б. Л. Розинга “Алхимия и астрология в современном естествознании”. Её автор, как явствует из названия, поставил своей целью продемонстрировать, что новейшие научные достижения не только не отрицают основные постулаты астрологии и алхимии, но подтверждают их. В частности, сравнивая современную научную картину мира с традиционными астрологическими представлениями, Розинг пишет: “Мы получаем такую мировую картину. Электрическое состояния точек пространства, электроны, находящиеся в нём, одним словом, всё, что заключается в мире в настоящий момент, не возникает из ничего, а прибывает сюда с бесконечно далёких расстояний со скоростью света. То, что здесь будет, уже существует, так сказать, за кулисами мировой сцены: оно принесётся сюда в известный момент, достигнет высшего напряжения, воплотившись в существующий мир, и снова унесётся, постепенно ослабевая, в бесконечность. Таким образом, мы видим, что подобно тому, как начинают осуществляться в современной науке мечты алхимии, так получают подкрепление в строгой математической теории идеи астрологии: настоящее готовится для нас в звёздном мире и за звёздными пространствами (курсив Б.Розинга. – Д.К.)” [Розинг, 1924, с. 56].

Тремя годами позже, в 1927 г., вышла в свет книга А. Ф. Лосева “Античный космос и современная наука”, в которой знаменитый в будущем философ показывал, как новейшие научные открытия удивительным образом возрождают античные представления о мире. Комментируя приведённый выше фрагмент о естественнонаучном обосновании астрологии из работы Розинга, Лосев отмечает: “Это – совсем по Платону, у которого души тоже посеваются звёздами и заимствуют от космоса частицы огня, земли, воды и воздуха с условием вернуть всё это обратно (Tim. 42e)” [Лосев, 1927, с. 216]. Указывая, что астрология была неотъемлемым и необходимым элементом античной философии и науки, Лосев подводил читателей к мысли о неизбежном возрождении астрологии в наше время.

В Европе и Америке временем проявления особого интереса к астрологии в научных кругах тоже стали 20-е годы. Отдельные учёные стали выступать в защиту астрологии и стремиться к её научному обоснованию. Одним из первых исследователей современности, который пытался найти научное объяснение причин воздействия космических факторов на биологические объекты, был австрийский врач Ф. Ферхов (1888 – 1921). Среди сторонников естественнонаучного подхода к астрологии следует также упомянуть швейцарского статистика К. Э. Крафта (автора фундаментальной работы [Krafft, 1939]), немца Р. Эбертина, бельгийца Г. Л. Браи, француза Ж.-П. Николя.

Вообще, в период между двумя мировыми войнами астрология переживала невиданный ранее всплеск популярности. Во многих странах стали выходить периодические издания для астрологов, в популярных газетах и журналах появились рубрики астрологических прогнозов. С 1920-х гг. в Германии начали проводиться конгрессы астрологов-профессионалов, и эта практика вскоре стала международной [Howe, 1972].

Вторая мировая война даёт нам свидетельства использования астрологии европейскими правительствами в военных целях – впервые после перерыва в несколько сотен лет. Известно, что верхушка Третьего рейха привлекала астрологов (в частности, того же Крафта) при выработке стратегических планов. Британский кабинет министров, в свою очередь, пользовался услугами известного астролога Луи де Воля. Эти и другие факты использования астрологии европейскими политиками в военное время детально разобраны в историческом исследовании Э. Хоуи “Astrology and Psychological Warfare During World War II” [Howe, 1972].

1950–70-е годы стали годами торжества астрономии и космонавтики, в это время были запущены первые спутники, человек оторвался от Земли и вышел в космос. Казалось бы, астрологические теории, базирующиеся на древних геоцентрических представлениях, должны были вызывать в эти годы наиболее презрительное отношение. Однако именно в это время руководитель Национального института статистики Франции Жан Порт констатировал: “Если оценивать место, которое астрология занимает в нашем обществе, по количеству публикаций, посвящённых ей, окажется, что она занимает куда больше места, чем наше общество отдаёт астрономии или математике” [Гоклен, 1998, с. 19]. И среди этих публикаций были не только популярные астрологические брошюры, но и работы учёных.

Астрология и статистика. Как известно, современная наука во многом основывается на эмпирическом подходе: обнаружив неслучайность и повторяемость каких-либо явлений при определённых условиях, наука признаёт эти явления и начинает прорабатывать основные версии о причинах и природе этих явлений. Поэтому несомненным шоком для научной общественности явилось обнародование результатов фундаментального статистического исследования, проведённого французским учёным Мишелем Роланом Гокленом (1928–1991) в содружестве со своей женой Франсуазой в 1950-х – 60-х гг. Задавшись целью проверить утверждения астрологов, он рассчитал позиции планет на момент рождения 576 членов Французской медицинской академии, и результат был ошеломляющий – благосклонная для врачей констелляция намного превосходила среднюю вероятность [Пружинин, 1994, с. 22]. Гоклены продолжили свою работу и обследовали архивные данные о рождении десятков тысяч людей в Европе, что позволило им сделать целый ряд открытий.

Наиболее известное из открытий Гокленов – статистическое подтверждение того, что имеются астрологические показатели определённых профессий. На основе анализа тысяч натальных карт была выведена чёткая связь между особенностями натальной карты и профессией, в которой человек достигает значительных успехов. Так, Марс чаще восходит или кульминирует в гороскопах спортсменов или военных с вероятностью случайного совпадения от 1:50000 до 1:1000000; в то же время это положение Марса не наблюдается у артистов, художников, писателей. Сатурн чаще всего восходит или кульминирует у врачей и учёных, Луна – у писателей, а Юпитер – у актеров, политиков, журналистов. Полные данные исследований Гокленов были опубликованы в 23 томах. Исследования Гокленов показали наличие рационального зерна в астрологических концепциях, хотя во многих пунктах их выводы разошлись с традиционной астрологией [см. Гоклен, 1998].

Вообще, идея статистической проверки астрологических утверждений была не нова. Первая научная попытка статистической проверки астрологических положений была сделана ещё в 17 в. и принадлежала английскому астрологу и метеорологу Джону Гоуду (1616–1689). Его главный труд – “Astrometeorologica” (1686), фундаментальная книга, основанная на тридцатилетних погодных наблюдениях, в которой Гоуд, сторонник научного подхода Бэкона, попробовал найти корреляцию этих данных с положением планет. Пожалуй, это была наиболее решительная попытка за всю эпоху Нового времени проверить воздействие планет на погоду и одновременно очистить и реформировать астрологию через анализ космических и метеорологических корреляций [Curry, 1987]. Однако подход Гоуда не был поддержан европейскими учёными 18–19 вв. Они считали, что астрологию нет смысла исследовать с помощью статистики, поскольку это ложное учение не имеет и не может иметь никакого научного обоснования. Но в начале 20 в. идея применить статистику для исследования астрологии возродилась. Французский астролог Поль Шуаснар (1867–1930) провёл первые астрологические исследования с привлечением статистических методов (хотя с точки зрения современной статистики его работа содержала ряд неточностей). По стопам Шуаснара пошли и профессиональные статистики. Крупнейшей фигурой среди них был уже упомянутый швейцарец Карл Эрнст Крафт (1900–1945), который разрабатывал статистические методы для научного обоснования астрологических прогнозов, повторил исследования Шуаснара и провёл целый ряд собственных [Krafft, 1939].

Новые, обширнейшие просторы для проведения статистических исследований в последние десятилетия дала компьютеризация астрологии. В разных странах мира были разработаны компьютерные программы, позволяющие вести обработку огромных массивов данных. Созданы и многочисленные банки данных, необходимых для исследований, информация в которых постоянно пополняется. Обычно они содержат сведения о времени, дате и месте рождения людей (для исследований в натальной астрологии) или сведения о различных мировых событиях (для мунданных целей). Наиболее известным из таких банков данных является RID (Rodden-ISAR Databank), который основала американка Лоиз Мэи Родден.

Астрология и психология. Большое значение для изменения отношения к астрологии в научных кругах имело взаимодействие астрологии с психологией, которое началось ещё в 1920-х гг. в немецкоязычных странах (Германии, Австрии, Швейцарии).

Первым человеком, который привлёк внимание учёных-психологов к астрологии, был немецкий писатель и журналист Оскар Шмиц (1873–1931). Заинтересовавшись астрологией в 1917 г., он параллельно увлёкся идеями выдающегося швейцарского психолога Карла Густава Юнга (1875–1961). Лично познакомившись с Юнгом в Цюрихе, Шмиц стал активным пропагандистом концепций этого учёного в те времена, когда имя Юнга ещё было не очень известно. Видимо, именно Шмиц в начале 1920-х гг. заинтриговал Юнга возможностями астрологии. В 1922 г. Шмиц написал книгу “Дух астрологии” (переизд. 1930 и 1953), где высказал мнение, что астрология – это инструмент, который будет весьма полезен современной психологии [Howe, 1972].

Сам Юнг широко использовал методы астрологии в своих исследованиях и консультациях, введя её в практику психоанализа. К принятию астрологии этого учёного подвело изучение явления синхронности психических восприятий разных людей и объективных процессов реальности, поскольку астрология объясняет этот феномен через понятие единых космических ритмов, управляющих коллективным бессознательным. Астрология, по словам Юнга, – “вершина всех психологических знаний древности”. Проведя ряд статистических экспериментов, касающихся астрологических показателей брачных пар, этот учёный пришёл к выводу, что поиски системы причинно-следственных связей между влиянием звёзд и явлениями человеческой жизни напрасны. Однако глобальный, неделимый характер действительности подразумевает самую разную сеть соответствий, как бы ткань, составленную из аналогий между макрокосмом и микрокосмом, которые проявляются согласно принципу синхронизма [см. Юнг, 1997, с. 181–307]. В письме к А. Барбо от 26.05.1954 Юнг писал: “Астрология, как коллективное бессознательное, к которому обращается психология, состоит из символических конфигураций: “планеты” – это боги, символы власти бессознательного” [цит. по: Семира, Веташ, 1994, с. 13].

Идеями связи астрологии и психологии заинтересовались в 20-х гг. нашего века и другие исследователи. Среди них следует выделить Ольгу фон Унгерн-Штернберг (1895–?), которая была как известным астрологом, так и психологом-клиницистом, и Герберта фон Клёклера (1896–1950), автора ряда фундаментальных работ по астрологии [Klöckler, 1926; Klöckler, 1929], в которых был продемонстрирован психологический подход к трактовке гороскопа.

Активнейшим пропагандистом идей Юнга в Америке был Дэйн Радьяр (1895–1985). В 1936 г. вышла в свет его книга “Астрология личности. Представление астрологических понятий и идей в свете современной психологии и философии”, которая быстро стала среди астрологов классической. Её влияние на современную астрологию сравнивают с влиянием “Тетрабиблоса” Птолемея на средневековую “науку о звёздах”. Радьяр увидел возможность выработки практического синтеза астрологии и глубинной психологии Юнга с точки зрения холистического подхода философии Яна Смэтса. Роль астрологии виделась Радьяру в демонстрации цикличности и целостности жизни индивидуумов и народов. В отличие от глубинной психологии, которая имеет дело с содержанием души, астрология, считал Радьяр, способна раскрыть основную структуру личности и жизни. Находясь под частичным влиянием гуманистической психологии А. Маслоу, Радьяр сформулировал концепцию “гуманистической астрологии, которую продолжают развивать современные астрологи [Радьяр, 1991; Радьяр, 1994].

Ещё одна важная страница в истории психологической астрологии связана с именами Бруно и Луизы Хуберов из Швейцарии. Поженившись в 1953 г., они начали совместную работу, создавая собственный подход в астрологии и психологии. В 1959–1962 гг. супруги работали в Италии как ассистенты Р. Ассаджиоли – основоположника психосинтеза. Результатом стала разработка синтеза астрологии и психологии. В 1968 г. Хуберы основали Астропсихологический институт (Astrologisch-Psychologisches Institut; сокр. API) – международное учебное заведение в Адлисвилле близ Цюриха. С 1973 г. этот институт обучает студентов по трёхгодичной программе, он имеет отделения во многих других городах и странах (в Бразилии, Канаде, Великобритании, ЮАР, Испании, США). API издаёт широко известный журнал “Astrolog” и серию книг “Астрологическая психология”. При институте создана “API International”, профессиональная ассоциация для поддержки и защиты астропсихологов.

Среди других организаций, работающих в этом русле, следует выделить Центр Психологической Астрологии, созданный в 1983 г. в Лондоне Говардом Саспортасом и Лиз Грин, а также Ассоциацию Астрологической Психологии (основана Гленом Перри в США в 1987 г.) – профессиональную организацию психологов, которые заинтересованы в использовании астрологии как диагностического инструмента в психотерапевтической работе с клиентами.

Таким образом, психология стала первой научной дисциплиной, которая в 20 в. пошла на широкое сотрудничество с астрологией. Незадолго до смерти Карл Густав Юнг с удовлетворением писал: “Обыватели от культуры недавно ещё верили, что астрология – это нечто, над чем можно безнаказанно смеяться. Но сегодня, вернувшись из недр народа, она стучится в двери университетов, откуда её вышвырнули три века назад” [цит. по: Гоклен, 1998, с. 27].

Астрология и квантовая физика. Кризис ньютоновской механистической парадигмы вновь дал астрологии шанс обойти неприятный для неё вопрос о физических основаниях влияний небесных тел. Виктор Н. Мэнсфилд, профессор физики и астрономии Колгейтского университета (Гамильтон, Нью-Йорк, США), отмечает: действительно, с позиций традиционной картезианско-ньютоновской физики разумных объяснений астрологическим воздействиям нет и, видимо, не будет найдено. Ведь механизм этих воздействий невозможно уложить в рамки гравитационных или электромагнитных влияний. Но это не означает, что естественнонаучное обоснование астрологии невозможно в принципе. Мэнсфилд считает, что очень большие надежды для объяснения астрологических воздействий следует возлагать на достижения квантовой физики. Тремя ключевыми моментами здесь является то, что:

1. Квантовая механика радикально акаузальна. Несмотря на её беспрецедентную точность и обширную применимость, конкретные события в ней не имеют чётких причин. Это даёт астрологии важную идею о том, что законы природы не требуют причинно-следственной связи.

2. Объекты в квантовой механике не всегда могут быть локализованы в конечных областях пространства и времени. Некоторые скоррелированые системы частиц, которые тщательно изучаются в так называемых экспериментах по проверке неравенства Белла, кажется, мгновенно связываются между частями системы. Другими словами, что случается в одном конце лаборатории, мгновенно вызывает эффект в другом конце и наоборот. Что удивительно, корреляция не уменьшается с увеличением расстояния, и это не причинно-следственная связь. При этом нет никакой передачи энергии или информационного обмена между частями. Нелокальность требует признания того факта, что отношения между частями более фундаментальны, более реальны, чем изолированная индивидуальность частей. С точки зрения астрологии, мы можем говорить, что наши отношения к космосу более фундаментальны, более реальны, чем наше изолированное существование.

3. Квантовые объекты не имеют чётких свойств, независимых от наблюдения. Это означает не просто, что наше наблюдение этих микроскопических систем нарушает их, но что им внутренне присуща неопределённость до наблюдения. Другими словами, мы должны участвовать в определении характеристик мира через наше наблюдение. Астрологически мы могли бы говорить, что влияние движения планет – не полностью определенная сущность, но скорее потенциальная возможность для опыта, которая становится реальностью благодаря нашему участию [Mansfield, 1997].

Последний момент, отмеченный В. Мэнсфилдом, возвращает нас к главному для астрологии вопросу о корреляции действий человека с явлениями окружающего мира, с Космосом в целом. В науке 20 в. этот вопрос вновь встал на повестку дня, и даже обогатился принципиально новой трактовкой данной корреляции, получившей название антропного принципа. Как отмечает А. Н. Павленко, антропный космологический принцип содержит “признание некоторой корреляции между существованием наблюдателя, в роли которого в конечном счёте выступает человек, и существованием наблюдаемой Вселенной с характерными параметрами” [Истоки, 1997, с. 179]. И далее: “Именно существование этой корреляции позволяет говорить сегодня о совершенно особом подходе человека к объяснению Вселенной и своего места в ней. Особенность подхода, его новизна состоит в том, что в современных научных исследованиях может учитываться сам факт наличия корреляции” [там же, с. 179].

Итак, если на предыдущем этапе учёные сделали вывод, что "и человек, и природа автономны в отношении друг к другу и к Богу" [Истоки, 1997, с. 209], то теперь, “встретившись в ХХ в. с необходимостью восстановить цельность мира, хотя бы в её физическом выражении, европейская наука вынуждена сделать допущение, прямо противоречащее убеждениям учёных Возрождения, а именно связать процессы в универсуме-природе с фактом существования наблюдателя-человека. Наука ХХ в. вынуждена была для объяснения фундаментальных свойств мира выдвинуть антропный принцип” [Истоки, 1997, с. 209–210]. Вновь возникла необходимость соотнести, соразмерить свойства человека и Космоса. А. Д. Линде в книге “Физика элементарных частиц и инфляционная космология” был предложен интереснейший и глубокий подход в объяснении антропного космологического принципа. Линде пишет: “На первый взгляд может показаться, что такая постановка задачи в принципе порочна, так как человек, появившийся через 1010 лет после того, как основные черты нашего мира уже сформировались, никак не мог повлиять ни на структуру Вселенной, ни на свойства элементарных частиц в ней. В действительности, однако, речь может идти не о причинном воздействии, а лишь о корреляции свойств наблюдателя и свойств мира, который он наблюдает (в том смысле, в котором нет взаимодействия, но есть корреляция между состояниями двух разных частиц в эксперименте Эйнштейна–Подольского–Розена)” [Линде, 1990, с. 239–240]. Как мы видим, данный космологический принцип во многом соприкасается с базовым принципом астрологии о корреляции земных и космических процессов.

Исходя из всего вышесказанного, мы можем констатировать, что далеко не случаен факт, кажущийся на первый взгляд парадоксальным: именно в 20 в. архаичное учение о связи движения планет с событиями на Земле получило наиболее широкое распространение. И популярность этого учения продолжает увеличиваться. В результате (как к этому ни относиться) астрология стала неотъемлемым фактором современной культуры. В мире открыты сотни астрологических учебных заведений, астрологическая литература издаётся многомиллионными тиражами, организуются профессиональные союзы астрологов. Развивается и теоретическая база астрологии, современными астрологами разрабатываются новые методики, идёт установление и укрепление их сотрудничества с психологами, медиками, экономистами, историками и представителями многих других “традиционных” наук.

 

Основные направления современной астрологии. В заключение укажем основные направления развития современной астрологии (помимо уже охарактеризованных выше психологического и статистического направлений):

* направление, продолжающее разработки традиционной астрологии, то есть ставящее своей целью определение основных тенденций жизни людей, решение их насущных проблем и прогнозирование событий. В 20 веке это направление продолжает оставаться основным, причём астрологи не только используют старинные методики, но вводят и новые техники, создавая порой совершенно оригинальные концепции, – но их цели остаются теми же, что и у астрологов Средневековья. Сферы приложения астрологии в наше время весьма обширны: политические и экономические прогнозы, прогнозирование стихийных бедствий, метеорология, профориентация, проблемы совместимости партнёров, определение благоприятных и неблагоприятных периодов для тех или иных дел, и так далее. Интересно, что астрология, полностью перестав влиять на европейскую политику в 17 в., вновь стала использоваться в военных, разведывательных, финансовых делах. Многие политические лидеры прислушиваются к советам астрологов. Классическим примером может служить тот факт, что деловое расписание президента США Рейгана все годы его правления зависело от указаний Джоан Куигли, астролога семьи Рейганов [Quigley, 1990]. Известно также, что израильская секретная служба, Моссад, проводила эксперименты с астрологией и обнаружила, что гороскоп Израиля действительно отражает секретно разработанные ею операции [Бэйджент и др., 1999, с. 85];

* естественнонаучное направление, которое, с одной стороны, пытается объяснить астрологические воздействия с помощью современных научных концепций, а с другой стороны, разрабатывает применение методик астрологии в сферах естественных науках. Астрологи этого направления тесно сотрудничают с биологами, медиками, физиками. Среди наиболее известных представителей этого течения – сторонники “космобиологии”: Фридрих Ферхов, Рейнгольд Эбертин и его сын Бальдур Эбертин [см. Эбертин, 1995]; 

* гуманитарное направление, которое занимается философским обоснованием астрологии, изучением астрологических циклов в истории цивилизации, культурологическим анализом астрологии, изучает историю тех или иных техник и школ астрологии, прослеживает влияние астрологических концепций на произведения искусства и так далее;

* эзотерическое, оккультное направление, продолжающее традиции теософии и других мистических концепций, а также связанное с нетрадиционными религиями. Астрология здесь рассматривается как средство к раскрытию истинного предназначения человека, к постижению скрытых закономерностей жизни. В русле данного течения работают сторонники теософии (Алан Лео, Сефариал) и последователи учений, разработанных в развитие теософских идей (учение о Семи лучах Алисы Бейли, антропософия Рудольфа Штейнера), Братство Розенкрейцеров Макса Хейнделя, Церковь Света Кристофера Зайна, Общественная Церковь Религиозной Науки (США). Все эти организации были основаны в первой половине нашего века [см. Lewis, 1994];

* направление, ставящее своей целью комплексное сочетание методик различных школ. В 20 в. возникло большое количество новых астрологических школ, новых подходов к анализу гороскопов, а также стала доступна информация о старинных методиках разных стран. В частности, на рубеже нашего века в Индии стали выходить английские переводы трактатов классиков индийской астрологии, выпускаться периодические издания. Деятельность известного астролога Бангалора Венката Рамана (1912–1998) привела к распространению индийской астрологии в странах Запада. В 1994 г. Раман основал Всеиндийский Институт Астрологических Исследований. Проявляется интерес к китайским техникам, и хотя в социалистическом Китае астрология не приветствуется, существуют школы китайской астрологии в Японии и других странах, делаются переводы старинных трактатов на европейские языки. Ряд исследователей работает над реконструкцией старинных самобытных астрологических систем – индейцев Месоамерики, древних кельтов, африканских народов. Интересно, что в этих разнообразных астрологических традициях используются различные Зодиаки, разные системы координат, разные методы построения и анализа гороскопа. И отдельные западные астрологи заинтересовались возможностью интеграции всех этих астрологических систем в некую единую метасистему. Результатом, в частности, стало развитие направления, получившего в англоязычных странах название “interdimensional astrology” (“многомерная астрология”).

*
так называемая “газетная астрология. Это направление, с одной стороны, является самым массовым, а с другой – подвергается наибольшей критике как со стороны астрологов, так и со стороны противников астрологии. Сложность здесь заключается в том, что астрологи указывают: астрологический портрет личности или прогноз базируется на сведениях о дате, времени и месте рождения, то есть необходима индивидуальная работа с клиентом. Когда же сведения сводятся лишь к солнечному зодиакальному знаку, под которым человек рождён, то информация, которую может дать астролог, будет чересчур общей и расплывчатой (ведь эта информация относится к каждому 12-му человеку на планете!). Но при этом астрологи с сожалением признают: только примитивные системы, подобные бульварной “астрологии солнечных знаков”, могут быть интересны и доступны массовому читателю. Таким образом, хотя газетные прогнозы и являются основным источником популярности астрологии, сами астрологи относятся к ним весьма скептически, понимая, что этим “наука о звёздах” весьма сильно дискредитируется. У истоков “газетной астрологии” стоял Уильям Лилли, которому в 1649 г. одна из лондонских газет предложила вести астрологический раздел [Бэйджент и др., 1999, с. 79]. Однако это начинание тогда не нашло поддержки. Конечно, на протяжении столетий издавались разные астрологические альманахи, которые пользовались немалой популярностью в народе, но в массовой печати астрологические статьи не прижились. Следующий шаг был сделан лишь в 1930 г. 24 августа указанного года английский астролог Ричард Гарольд Нэйлор впервые опубликовал в “Sunday Express” статью с гороскопом принцессы Маргарет, что вызвало большой интерес и подняло тираж газеты. После этого редакция газеты заказала астрологу серию подобных гороскопов. Популярность Нэйлора и “газетной астрологии” резко возросла после оправдавшегося предсказания катастрофы английского пассажирского самолёта R-101 в том же году [см. Naylor, 1967]. Многие газеты и журналы ввели у себя тогда же постоянные рубрики астрологических прогнозов. Из Англии эта мода распространилась в другие страны.

Приведённый перечень направлений современной астрологии лишь приблизителен. Кроме того, нужно понимать, что эти направления не являются жёстко отграниченными друг от друга: конкретные астрологи в своей деятельности сочетают их индивидуальным образом.

Следует сознавать, что вне ареала западной культуры ситуация всегда была иная. В наши дни астрология, как и столетия назад, продолжает оставаться неотъемлемым фактом культурной жизни Востока. В индийском обществе астрология продолжает оставаться уважаемой профессией и даже преподаётся в университетах. Почти все политики Индии, соседних с ней государств, а также некоммунистических областей юго-восточной Азии использовали и используют астрологию (наиболее яркий пример – Индира Ганди). Лон Нол, последний камбоджийский лидер во время войны во Вьетнаме, никогда не принимал решения, не проконсультировавшись с астрологами, и мы можем только гадать, какое воздействие оказали астрологи на течение этой войны [Бэйджент и др., 1999, с. 85].

 

Традиция тибетской астрологии не была прервана даже после вторжения китайских войск в Тибет в 1950 г. И сейчас, во время изгнания Далай-ламы, астрология Тибета продолжает практиковаться и изучаться. Ведущим современным астрологом данного направления является доктор Джампа Г. Дагтон, руководитель Тибетского Медицинского и Астрологического Института.

И в арабском мире астрология пользуется уважением. Известно, что султан Кабош, лидер Омана, был астрологом. Шейх Ямани, саудовский министр нефтяной промышленности и один из самых могущественных людей в мире, никуда не ездил без своих книг по астрологии [Baigent et al., 1984; Бэйджент и др., 1999, с. 85–86]. Считается, что он даже предсказал свою собственную смерть (см. “Daily Express”, 28 мая 1981).

Итак, астрология переживает в современную эпоху новый расцвет. Кроме того, переосмысляется её теоретический базис, по-новому оценивается её роль в культурных процессах, ведутся научные исследования релевантности астрологических положений. Очевидно, что и в 21 веке астрология не исчезнет.

Всё вышесказанное позволяет сделать вывод, что основными особенностями данного этапа являются:

1. Бум популярности астрологии в массах (эпоха “газетной астрологии”).

2. Возобновление интереса к астрологии со стороны представителей самых разных наук – от статистиков и биологов до историков и психологов.

3. Возникновение астрологического сообщества, подобного научному (по его образцу). Стали проводиться астрологические конгрессы, издаваться астрологические журналы и так далее.

4. Переосмысление традиционных астрологических концепций в свете современных научных представлений. Происходит своего рода ревизия исторического наследия астрологов прошлых эпох.

5. Появление многих новых, доселе не существовавших астрологических направлений и методик. В том числе, впервые стала широко развиваться не событийно-ориентированная, предсказательная, а психологическая астрология.

6. Развитие такого направления астрологии, которое ставит своей целью комплексное сочетание методик различных школ. Оно стало возможным благодаря появлению доступной информации о традиционных астрологических методиках разных стран. Представители этого направления считают, что каждая из астрологических методик даёт свой срез информации о человеке, и пытаются прийти к синтезу всего многообразия традиций.


 

3.6. Общая особенность этапов

 

Заканчивая наш краткий обзор основных этапов в истории астрологии, необходимо остановиться на важнейшей историко-культурной особенности данной системы знаний:

Астрология на всех этапах своего развития имела

  • интеррелигиозный характер,
  • межрасовый и межэтнический характер,
  • внеполитический характер
  • и в целом интеркультурный характер.

 

Действительно, даже беглое знакомство с историей астрологии убеждает нас, что преемственность астрологических традиций носила внегосударственный, интернациональной и межрелигиозный характер. Астрологические системы развивались в указанных нами регионах, не ограничиваясь рамками тех или иных государства, языка, нации, религии.

Так, астрологическая система, зародившаяся у шумеров и аккадцев в III тыс. до н.э., была унаследована и развита жрецами Вавилонии в 1-й пол. II тыс. до н.э. В 16 в. до н.э. Вавилонию завоевали горцы-касситы, но астрологическая традиция не была прервана. Напротив, именно при касситских правителях Вавилонии на глиняных табличках была составлена большая серия предзнаменований “Энума Ану Энлиль”, уникальный компендиум астрологии II тыс. до н.э. Этот компендиум продолжал обогащаться и комментироваться в последующие века, до эллинистической эпохи включительно [Ван-дер-Варден, 1991; Ness, 1990]. В 7 в до н.э., когда в Двуречье доминировала Ассирия, была создана знаменитая Ниневийская библиотека Ашшурбанипала, куда по приказу правителя были собраны сохранившиеся астрологические тексты предыдущих веков [Николов, Харалампиев, 1991, с. 12]. И эти тексты продолжали активно использоваться. А в Ахеменидскую эпоху, как мы уже указывали выше, астрология Двуречья распространилась по многим другим регионам. Таким образом, шумеро-аккадская астрологическая традиция продолжала бытовать и развиваться у вавилонян, касситов, ассирийцев и многих других народов, имевших различные религиозные традиции, культурный уклад и политические установки.

В Месоамерике также существовала единая астрологическая традиция. Бытовавшая ещё до н.э. у ольмеков, получившая своё наивысшее развитие в культуре майя во 2–9 вв. н.э., а затем унаследованная тольтеками и ацтеками, эта астрологическая традиция продолжала существовать вплоть до испанского завоевания 16 в. – при том, что Месоамерика никогда не была единым политическим пространством [Scofield, 1994; Аргуэльес, 1994].

Индия тоже подавляющую часть своей истории была политически раздробленной, здесь никогда не существовало единой религии, и тем не менее, индийская астрологическая традиция была цельной и непрерывной. В ряде стран, граничащих с Индией и зачастую политически противостоящих ей, астрология практически не отличилась от материнской, индийской системы.

Системы китайской астрологии и хрономантии также территориально не ограничивались рамками одной нации или одного государства. Основные доктрины совпадали не только в разных районах Китая (на протяжении большей части истории не представлявшего собой единую страну), но почти в неизменном виде использовались астрологами соседних регионов. Теория инь-ян и “пяти стихий”, наиболее чётко представленная в виде 60-летнего циклического календаря (в котором 12 годичных знаков соотносятся с “пятью стихиями” в иньском и янском вариантах), вошла в повсеместное употребление в Японии, Корее, Тибете, Монголии, у вьетов, лао, кхмеров, тай и других народов Востока [см. Календарные обычаи, 1989; Календарные обычаи, 1993]. От кочевых народов Азии циклический календарь стал известен даже в Болгарии [Николов, Харалампиев, 1991, с. 152–156]. В арабском мире о концепциях китайской календарной астрологии узнали от уйгуров [Kennedy, 1964]. В соседние с Китаем страны (в частности, в Японию) проникли и традиции китайской государственной астрологии предзнаменований [Nakayama, 1969]. Суть астрологических концепций оставалась в этих странах единой, различия были в основном связаны с географическими особенностями конкретного региона, с местными культурными и религиозными традициями.

Астрологическая система христианской Европы была унаследована от мусульманской культуры. Исламская астрология, в свою очередь, синтезировала в себе астрологические системы зороастрийского Ирана, христианской Сирии и многоконфессиональной Индии. А эти системы восходят к греко-римской астрологии…

Что характерно, сами астрологи даже во времена активного противоборства религий подчёркивали надрелигиозный характер своего учения. Так, правоверный мусульманин ал-Бируни в своей “Книге вразумления начаткам науки о звёздах” (1-я пол. 11 в.) указывал, что религии классифицируются по планетам! Сатурн указывает на евреев, Юпитер – на христиан, Марс властвует над идолопоклонниками, Венера – над мусульманами, Меркурий указывает на спорящих во всех религиях, а Луна – на принимающих ту религию, которая побеждает [см. Бируни, 1975]. Похожие классификации мы находим и у христианских астрологов. Аделярд из Бата (12 в.) считал, что Сатурн правит евреями, Венера и Марс – арабами, а Солнце и Юпитер – христианами. Михаэль Скот (нач. 13 в.) соотносил язычников и евреев с Сатурном, а христиан – с Юпитером. Р. Бэкон (13 в.) указывал, что Меркурий управляет христианством, а Венера – исламом [Бэйджент и др., 1999, с. 69]. В эпоху Высокого Возрождения П. Помпонацци доказывал, что возникновение, развитие и упадок религий подчиняются астрологическим закономерностям, как и всё в подлунном мире [Помпонацци, 1990]. А его младший современник Дж. Кардано утверждал: “Законы религий проистекают от Бога, но их образ действия зависит от планет и звёзд. Иудейская религия зависит от Сатурна или от его звезды, или, скорее, от того и другого. Христианская религия находится под влиянием Юпитера и Меркурия, религия Магомета... под влиянием Солнца и Марса... идолопоклонство управляется Луной и Марсом. Иудейская религия родилась на Востоке, т.к. там Сатурн господин, магометанство – на Западе, т.к. там доминирует Марс. Юпитер властвует на севере, и поэтому христианская религия обосновалась в этой части мира...” [цит. по: Куталёв, 1997, с. 72–73]. Таким образом, астрологические законы, по мысли астрологов, стоят выше любой религии, и при этом все религии для астрологов равны; невозможно объективно сказать, что лучше: ислам или иудаизм, как невозможно выбрать, которая из планет объективно лучше, ведь за каждой из них закреплена своя функция. Кроме того, следуя этой логике, для астролога неправомерным будет и утверждение, что какая-то одна религия должна окончательно победить другую – ведь Венера не может окончательно победить Луну и заставить её навсегда исчезнуть с небосклона. Аналогичным образом, и нации имеют своих управителей (такие системы астрологической этнологии мы находим ещё у античных авторов – римлянина Манилия [Манилий, 1993] и египтянина Птолемея [Птолемей, 1992]), и здесь опять же не идёт и не может идти речи о превосходстве одной нации над другой.

Таким образом, астрология с древних времён выполняла функцию межкультурного взаимодействия, подавая замечательный пример толерантности ко всем нациям, другим религиям, чужим обычаям. И немецкий историк Франц Болль в начале 20 в. совершенно справедливо писал: “Какой бы странной ни была астрология для современного человека, она в течение нескольких тысячелетий тем не менее представляет собой одно из духовных благ, общих для всего человечества; её литература может рассматриваться как мировая; возможно, это единственная область, где понимают друг друга без труда Восток и Запад, х истиане, мусульмане и буддисты” [цит. по: Гоклен, 1998, с. 24].

 

Перейти к следующей главе

Вернуться на оглавление диссертации


 

 



   
© 1995-2016, ARGO: любое использвание текстовых, аудио-, фото- и
видеоматериалов www.argo-school.ru возможно только после достигнутой
договоренности с руководством ARGO.